Сovid-19 оставит на нас свой след. Фиолетово-желтый кровоподтек, похожий на те, что оставляют маски на лицах врачей.

На каждом из десятков тысяч людей, ежедневно получающих статус «ковид-положительный». Статус, делящий их жизнь на «до» и «после». Повсюду теперь комментарии: «нас ждет новый мир», «такого опыта еще ни у кого не было». Так вышло, что одним из людей, у которых теперь такой опыт есть, стал наш коллега Сергей Зуев — чей текст ниже. Сергей Минаев Главный редактор Esquire

***

Как правило, если с тобой случилось что-то ужасное, ты понимаешь это сам, быстро и без посторонней помощи. Понимаешь, чем это грозит и каковы будут последствия. Если тебе сломали нос, например. Если тебя ограбили. В тот момент, когда мой телефон звякнул эсэмэской с результатами теста на коронавирус, я протягивал руку к ручке входной двери, чтобы открыть ее и забрать у курьера пакет с едой. Я собирался поужинать и посмотреть кино. Как правило, если с тобой случилось что-то ужасное, ты не садишься ужинать и не включаешь фильм.

Меня не мучили страшные симптомы вроде одышки или боли в груди. Третий день держалась невысокая температура, которой я и не придал бы значения, если бы в мире не бушевала эпидемия неизвестного заболевания, от которого умерли сотни тысяч людей.

Заболевания, которое только что нашли и у меня.

Как правило, когда с тобой случается что-то ужасное, на твое сознание будто опускается банка из толстого стекла, как на паука, которого поймал мальчишка. Прошла минута, а может, десять, а может, час, я кому-то позвонил, а может, мне только показалось, я выкурил одну за другой несколько сигарет, и вроде все было как всегда, только теперь совсем иначе. Нужно было выбираться из банки. И что-то делать. Что?

Вирус пройдет сам собой? Или сожжет мои легкие?

Я не понимаю этого до сих пор.

Первое, что я заметил, — сочувствие в голосах операторов скорой помощи. До событий последних недель я нечасто обращался в скорую, но каждый раз это был малоприятный разговор с уставшим, раздраженным человеком. Сейчас достаточно сказать в трубку: «У меня положительный тест на коронавирус» — и голос в телефоне внезапно теплеет. Голоса незнакомцев не теплеют просто так. И ирония в том, что сочувствие медицинского работника — пожалуй, последнее, что тебе хочется слышать.

Но на самом деле у меня все нормально.

Аэрация моей крови равна 99%. Это хороший показатель. Я знаю это потому, что раз в неделю врач в защитном костюме цепляет пластмассовый прибор-прищепку на указательный палец моей правой руки. В моих легких нет шумов — я знаю это потому, что раз в неделю врач приставляет к моей груди холодное стальное ухо стетоскопа.

У меня все нормально.

Температура моего тела — 36,4 градуса. Она была такой же час назад, два часа назад и в среднем последние пару дней — я знаю это потому, что веду дневник замеров температуры по совету врача, облаченного в защитный костюм. Инстаграмы с красивыми картинками и всевозможные лайф-коучи последние годы говорили нам о том, что мы не умеем наслаждаться моментом. Но время остановилось, и мы застряли в одном мгновении, в котором мы растеряны, напуганы и не понимаем, что будет дальше. Эта растерянность слышна в голосах операторов скорой, видна на ваших лицах во время прямых эфиров, заметна во внезапно откровенных ночных переписках в Telegram. Однажды мы выйдем из своих убежищ в новый мир, и никто не знает, каким он будет. Термин «обнуление», главный мем апреля, внезапно емко описал все то, что со всеми нами происходит. Невидимая невооруженным глазом, смертельно опасная угроза нажала на кнопку и перезагрузила матрицу.

Ирония в том, что, похоже, лучшее, что мы можем в этой ситуации сделать, — это заказать ужин и включить хороший фильм.