Сергей Минаев и Константин Эрнст

Каждая отечественная редакция первым делом рассказывает читателю о том, что главная цель любого материала — найти «свежее лицо». При этом герои всегда оцениваются исходя из двух параметров: «да его/ее никто не знает» vs «он/она и так уже из каждого утюга». Парадокс заключается в том, что все «свежие лица», как правило, выбираются из второй категории. Остальные «не продадут» обложку, не соберут трафик и так далее.

Очевидно, что подобный подход превратил отечественные медиа в бесконечную дискотеку для одних и тех же персонажей: они на арене последние тридцать лет, успели постареть, сделать четыре пластические операции, изменившие их до неузнаваемости, затем постареть еще.

Пять лет назад, задумывая наших «Апостолов», мы стремились официально зафиксировать переход героя из статуса «его никто не знает» в статус «свежего лица», облегчив тем самым путь новым героям в мире остальных СМИ. Большинство наших апостолов рассказывали, что определяющей для их последующего появления в журналах, блогах и телешоу стала фраза «ну он известный, ему Esquire уже дал премию — как она у них там называется-то». Более очевидного доказательства того, что у нас получилось, пожалуй, не существует.

В этот раз мы несколько отошли от привычного формата и включили в номинации героев, чей возраст старше наших классических апостолов (до 35 лет). Эти люди изменили свои индустрии или серьезно повлияли на них, но они отчего-то недостаточно отмечены в информационном поле. Можно сказать, мы исправляем ошибки своей профессиональной отрасли и воздаем им должное и таким образом соединяем разные поколения.

Пытливому читателю нашего журнала известно (я смею на это надеяться), что рубрика «Адреса» всегда начинается с цитаты, соотносящейся с главной темой номера. Выбор этой цитаты — единственное, что не является плодом коллективного труда редакции, — ее всегда выбираю я сам.

Подбирая цитату про героев нового поколения, пришедших изменить мир, перебирая строки Паланика и Саган, Ремарка и Геймана, Лермонтова и Камю, Коупленда и Цветаевой, я отметил, что поколения объединяет то, что каждое из них последовательно ощущало себя в трех стадиях: людьми, которые изменят существующий мир; людьми, чья работа в должной степени не отмечена современниками, и, наконец, людьми, чья жизнь растрачена попусту.

Исходя из теории трех стадий, можно сказать, что Esquire старается быть тем современником, который по достоинству оценивает работу новых людей, максимально оттянув их переход в стадию elegantly wasted.

Впрочем, определение каждой стадии до известной степени кокетство или ложь. Особенно последняя. Человек говорит: «Моя жизнь растрачена попусту» вместо того, чтобы признаться себе: «Я постарел». Для того чтобы подсластить возможную горечь последнего признания, существуют строчки Сомерсета Моэма:

«Каждое поколение посмеивается над своими отцами, смеется над дедушками и восхищается прадедами».

Кажется, теперь есть ради чего стареть.

P. S.: На обложке мартовского номера человек, которого российский Esquire, существуй он в начале 1990-х, несомненно включил бы в состав первой премии «Апостолы». Впрочем, Константин Эрнст отлично чувствует себя и без нее по двум причинам. Во‑первых, все эти годы он ухитряется оставаться «свежим лицом», героем, меняющим если не мир, то отечественные медиа. Во‑вторых, в его кабинете полторы тонны бронзы других призов. ≠