в январе 2010 года, в канун выхода моей первой книги в Германии, я давал интервью журналу Der Spiegel. «Интернет, телевидение — где еще вы хотели бы себя попробовать? — спросил меня журналист. — Может, стать главным редактором журнала?» «О, нет! Не в этой жизни», — ответил я.

Шесть лет спустя я вышел из машины перед зданием по адресу: улица Полковая, дом 3, строение 1. Мне предстояло подняться на третий этаж и начать работу над своим первым номером главного мужского журнала в России.

Прежде чем шагнуть в неизвестность, стоило бы выкурить сигарету, но я бросил за полгода до этих событий. Я просто сделал шаг вперед и открыл дверь.

А дальше начался самый быстрый и, безусловно, самый насыщенный год в моей жизни.

Министр иностранных дел Сергей Лавров впервые в истории российских журналов стал героем нашей майской обложки, Владимир Сорокин после долгой паузы написал рассказ специально для нас, а Кирилл Серебренников показал нам репетицию своего спектакля. Для нас снимали разрушенные бомбежками отели в Сирии, кавказских стариков- отшельников, осьминогов на обледенелой палубе сейнера и самых красивых женщин. Мы писали про биткоины, допинговые скандалы, эволюцию правых партий, закрытые секс-вечеринки и биржу наркотиков в даркнете.

Сергей Минаев о трагедии в Керчи
Далее Сергей Минаев о трагедии в Керчи
Музыка нас вязала
Далее Музыка нас вязала

Еще нам дико везло: Дэйв Гаан не нашел свободного времени, чтобы сняться для сентябрьской обложки, но в тот момент, когда в редакции все уже отчаялись, позвонил Антон Корбейн и сказал: «Парни, я тут у себя нашел Дэйва, снятого пару недель назад, может, вам подойдет?» Эта обложка стала самой популярной в 2017 году.

За двенадцать месяцев прошлого года я посетил сорок городов, провел пятьдесят три часа за интервью с главными героями и поучаствовал в организации фестиваля Esquire Weekend, который посетили три с половиной тысячи наших читателей.

Наталия Ивановна Басовская, мой преподаватель в РГГУ, сказала, что гордится мной, Ника Белоцерковская обиделась за не утвержденное с ней интервью (Ника, прости еще раз), а Стинг послал меня в задницу на показе во время Миланской недели моды.

Все эти события, спрессованные в несколько абзацев, научили меня, что мир на самом деле небольшой. Он целиком умещается в телефоне и записной книжке. А еще — что известные люди чаще всего собираются вместе не по принципу «богатые и знаменитые», а по принципу «увлеченные и страстные». И ты можешь дотянуться до каждого из них, если одним вопросом докажешь, что человек тебе по‑настоящему интересен (нет, вопрос «Каковы ваши творческие планы?» таковым не является).

Кроме этого, я научился разбивать свою жизнь на дедлайны, частенько придумывать эсквайровские заголовки и писать лиды (нет, лиды не научился), постоянно опаздывать со сдачей письма редактора и не переспрашивать «кто?», когда мой заместитель сообщает мне, что не может продолжать разговор, потому что ему звонит Бьорк Гудмундсдоттир.

Журнал и правда сильно изменил меня. В редакцию зашел старый человек с серьезным багажом за спиной. Человек, не понимавший, каким образом можно удивить читателя эпохи фейсбука.

Спустя год я усвоил две вещи:

1) если вы считаете, что ваш багаж серьезен, просто прекратите его всюду таскать за собой;

2) для того чтобы удивлять других, нужно научиться удивляться самому.

В двух словах: Esquire сделал нового меня.