Фото: Михаил Танюхин

У каждого поколения есть свое десятилетие мечты. Такое идеальное прошлое, в котором происходят все самые важные события, где низкие цены, большие возможности, голубое небо и счастливые лица.

Семидесятые сетовали о добрых, славных послевоенных пятидесятых с рок-н-роллом, с непрерывно растущей экономикой, с неземной красоты длиннокрылыми американскими авто и дешевыми европейскими курортами.

Восьмидесятые тосковали по свингующим шестидесятым с их космической гонкой, французской «новой волной", The Beatles в музыке и битниками в литературе.

В девяностых вздыхали о семидесятых. Все хотели, чтобы концерт Led Zeppelin никогда не заканчивался, чтобы вокруг всегда Лондон и Вивьен Вествуд с Малкольмом Маклареном молодые, вот тут рядом стоят, а еще чтобы хиппи и сексуальная революция.

Мне всегда казалось дико крутым все, что связано с восьмидесятыми. Открытие MTV, начало эпохи видео, неон, девушки на роликах, пиджаки с подбитыми плечами, первые компьютеры, итало-диско, Мадонна в одних подвязках, голубые джинсы, Top Gun, экономический бум, Линда, Наоми и Синди, Live Aid.

Но в реальности в моих восьмидесятых ничего этого не было. Страна, спрятанная за «железным занавесом», изредка ловила вибрации остального мира в виде «вражеских» радиоголосов, пластинок, видеокассет, рассказов «выездных» и передач «Международная панорама». Практически ничего из описанного выше не было у нас ни в шестидесятых, ни в семидесятых. А что же было?

Что если бы Esquire издавался в СССР начиная с пятидесятых годов? Кого бы мы выбрали героями обложек? О каких культурных явлениях мы рассказали бы? Какие события, вещи и предметы быта появлялись бы на наших страницах?

В этом номере мы собрали все самое интересное, определяющее, знаковое и революционное за семь прошедших десятилетий. Все, что меняло людей и время на маршруте из послевоенного Союза через застой и перестройку — в новую страну.

Вспомнив все, мы воскликнули: «Черт возьми, у нас были и крутые времена!»

Надеюсь, что вы воскликнете вслед за нами.