В баре гостиницы в Казани кроме меня еще четверо: 35-летний бизнесмен с выцветшими глазами, два парня лет двадцати, которые непрерывно слушают рэп через одни на двоих наушники, и миловидная девушка лет двадцати пяти — такой типаж обычно любят снимать в рекламных роликах ипотечного кредитования молодым семьям. Все вместе — идеальная разновозрастная фокус-группа, у участников которой TNS Gallup обычно устанавливает пиплметры.

За стойкой бармен в десятый раз протирает один и тот же стакан. На его бейдже написано «Аркадий», хотя мне он представился Тимуром. На стене висят поющая резиновая рыба, чучело попугая в клетке и Максим Галкин в телевизоре.

Лучше новостей
Далее Лучше новостей
Странные отношения
Далее Странные отношения

В 22:05 резиновая рыба начинает петь Happy New Year, и бармен, пытаясь заглушить ее, прибавляет громкость телевизора. Собравшиеся на секунду поднимают глаза к экрану. В этот момент Максим Галкин шутит, что он «в интернете подцепил твиттер». Бизнесмен зевает и отворачивается. Рыба умолкает, передавая эстафету Максиму Александровичу, который затягивает: «Я не фейсбучусь и не пиарюсь» на мотив «Белеет мой парус такой одинокий». Бармен интересуется: «Вам Галкина оставить или переключить?» — но ответить на этот вопрос уже некому: девушка занята изучением фотографии Instagram-певицы Манижи, парни смотрят клип рэпера Хаски на YouTube, бизнесмен сосредоточенно читает пост о Фиделе Кастро в Telegram-канале «Сталингулаг».

Только что идеальная, казалось бы, фокус-группа сообщила, что происходящее в прайм-тайм на федеральном телеканале не имеет с ее интересами ничего общего.

И так теперь повсюду. Целые поколения в разных странах стремительно сваливают из-под зонтика традиционных медиа, купол которого, думалось, безграничен. Социологи, экономисты и философы пытаются объяснить тем, кто музыку играет, и в особенности, тем, кто музыку оплачивает, появление новой реальности. Они говорят про мир «новой искренности» или даже «пост-правды"*, объясняя этим все — Brexit, победу Дональда Трампа в США, падение телевизионных рейтингов отечественных каналов и рост курсов основных валют по отношению к рублю. Тогда как объяснение проще: люди устали от вранья и симулякров. Люди устали от того, что им показывают картинку, не имеющую ничего общего с их настоящей жизнью. Люди хотят новых героев, а медиа постоянно переупаковывают и выпихивают на сцену одних и тех же людей, от которых тошнит даже собственных продюсеров. Яркий пример — последние «Новогодние огоньки», которые композитор Максим Фадеев сравнил с погружением в ад. Стройная девушка шестидесяти семи лет, поющая там песню 1987 года, остается главным героем отечественной культуры. Культуры, обращенной в прошлое.

Телевизор все еще изображает, что обладает единственной в стране лицензией на производство героев, но аудиторию это уже давно не интересует. Аудитория живет в мире, состоящем из анонимных мессенджеров, видео на YouTube и Telegram-каналов. Кажется, что коллективный медиапродюсер повторяет фразу главного героя сериала «Молодой папа»: «Настоящее — это щель, в которой есть место только для одной пары глаз. Моих». Но глаз в миллионы раз больше. И у каждой пары свое адекватное настоящее.

67-летняя девушка все еще на сцене, но в зале больше никого нет. Даже ее одноклассницы ушли в социальные сети. Туда, где героям не нужно нравиться престарелому жюри. Где телепоказ или фото в журнале больше не является единственной путевкой в жизнь.

В этом номере мы попытались зафиксировать появление нового поколения. 11 мужчин и одна женщина. 12 апостолов нового времени. Люди, которые, на наш взгляд, станут новыми героями в разных областях — от медицины и кино до шахмат и современного искусства.

Мы не утверждаем, что эти двенадцать героев — единственные в своих сферах. Но, безусловно, самые яркие. У нас не было задачи каталогизировать этих прекрасных людей. Материалом про новых героев мы очерчиваем линию фронта, заявляя, с кем мы и против кого. Мы за все хорошее и против всего плохого. Мы за ту молодую шпану, которая пришла менять шило на мыло. Чтобы стать чище. ≠

* «Пост-правда» — в 2016-м стало словом года по версии Оксфордского словаря: имея на руках все факты, человек склонен апеллировать к эмоциям, таким образом факты оказываются менее важны, чем их оценка.