На иллюстрации: олицетворяющий счастливое детство российских детей паровозик, функционирующий возле метро «Чертановская».

Этот текст нужно читать под песню Got My Own Thing Now группы Squirrel Nut Zippers, я серьезно. Просто найдите, включите песню, а потом читайте. А для посетителей сайта Esquire.ru я, пожалуй, попрошу прикрепить аудиофайл.

Нашли? Включили? Ну так вот.

В России ежегодно пропадает без вести около 100 000 человек. Я понимаю, что многим (не всем) под Got My Own Thing читать такое неудобно, но вы себя, пожалуйста, заставьте, это специальное такое упражнение. Так вот, по липовым заниженным официальным данным — около 100 тысяч. Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов в мае 2011 назвал цифру 52 000 — 55 000 пропавших в год только детей, из которых 10 000 — 12 000 остаются ненайденными. То есть если считать, что в обычной школе 11 классов по 4 класса в параллели и по 30 человек в классе, то получается, что 8 школ детей бесследно исчезает к чертовой матери ежегодно с лица блядь земли. И если я правильно понимаю, то из 40 000 найденных детей далеко не все найдены живыми.

Единицы теплоты
Далее Единицы теплоты
Наигранные чувства
Далее Наигранные чувства

Вы Squirrel Nut Zippers слушаете?

Слушайте дальше.

НИИ Академии Генпрокуратуры в январе 2011 года сообщил, что за 2009 год было найдено 77 900 неопознанных трупов и 48 500 человек остаются ненайденными. То есть за год город размером примерно с мой родной Псков, даже по официальным данным, целиком распадается на неопознанные трупы и на пропавших без вести. В новом номере Esquire неутомимая Света Рейтер публикует свое очередное расследование, в котором призванные на поиски пропавшего мальчика милиционеры лепят снежную бабу и играют в снежки, в котором экстрасенсы обирают отчаявшихся родственников пропавших и в котором другие милиционеры ищут инопланетное кладбище, потому что туда их послали экстрасенсы. И в котором анонимный полковник МВД объясняет, что милиция и МЧС никогда никого не ищут, не могут искать и не будут искать ни за что на свете. До этого Рейтер уже писала душераздирающие тексты про умирающих орфанных больных, про условно-досрочно освобожденных скинхедов, про сирот, которым чиновники не дают попасть в приемные семьи, про живущих на сто долларов в месяц праведников мира, про коматозных больных, которых выписывают из больниц в состоянии комы и про производителей неработающих лекарств, которые рекламирует Путин.

Как изменилась ваша жизнь, дорогие читатели, после того, как вы прочли эти тексты? Лично моя — никак. Сегодня утром я по дороге на работу слушал «Радио Культура». В какой-то момент музыкальная трансляция прервалась, и ведущий сообщил: «Сегодня на западе Москвы в результате взрыва в музее пострадали пятеро детей и один взрослый. Подробности в нашем выпуске новостей». И включил песню Got My Own Thing Now группы Squirrel Nut Zippers. Если вас, дорогие читатели, коробит от такого саундтрека к новостям о пяти взорвавшихся детях, то вы просто не до конца современный человек. Дети пропали, ветераны голодают, коматозные дружной гурьбой идут домой — жизнь продолжается. Не можете всего этого выносить — катитесь к чертовой матери на необитаемый остров.

А мы, люди с крепкими нервами, поедем вечером в «Маяк», закажем два по сто без льда, врубим хорошую песню погромче, спляшем и подпоем:

Now I’m getting older Everything is in full swing. Now I’m getting bolder Man, I’ve got to do that thing.

Филипп Бахтин главный редактор Esquire