Истории|Материалы

По всей видимости

Примерно год назад журнал Esquire опубликовал материал об административных нарушениях Владимира Путина. Ничего суперсенсационного в нем не было, если не считать пятилетнего мальчика, сбитого служебным автомобилем Путина в лихие девяностые. Но и об этом уже писала «Новая газета». На сайте у статьи был неожиданно рекордный резонанс — в течение двух дней сотни комментариев в защиту премьер-министра сыпались один за другим. Писали их около десятка блогеров, зарегистрировавшихся накануне. Читать эти сообщения очень странно — кажется, они сконструированы каким-то генератором комментов, причем в бета-версии (авторская орфография сохранена):


написал umadif, 28 января 2011, 11:52
Путин клевый и точка идите все фсад, нравятся мне эти горе-писатели

написал 0ya, 28 января 2011, 12:18
Цепляйся не цепляйся, а Путин все равно хороший

написал feen, 28 января 2011, 13:33
Oya Вот это абсолютна верно


В интернете эти невыразительные сущности называют ботами. Есть специальные люди, которым платят деньги за то, чтобы создавать унылую видимость поддержки власти. Унылой видимость получается потому, что платят, по слухам, мало. Ключевые слова, на которые боты слетаются как мухи: Путин, Медведев, «Единая Россия». Ботов всегда легко распознать по отсутствию личной истории — у них нет друзей, интересов и, как правило, фотографий. Это пустышки. Виртуалы. Они как бы есть, а на самом деле их нет.

Боты — опора нынешней власти. «Единая Россия», например, — это партия ботов, голосующих единогласно. Когда на теперь уже историческом съезде случился небольшой сбой программы, и один из 583 депутатов вдруг проголосовал против кандидатуры Медведева, Путин удивленно спросил: «Ну и где этот диссидент?» Естественно, сглючивший депутат предпочел остаться неизвестным, иначе его наверняка отправили бы на переплавку. Точно так же кремлевские молодежные организации — это движения ботов, пытающихся уныло пиарить власть. Почему уныло — я уже объяснил.

Несмотря на скромное образование, полученное в химкинском институте культуры, Владислав Сурков явно штудировал французских постмодернистов. Иначе откуда бы он узнал про термин «симулякр» — нечто, репрезентирующее то, чего нет. Симулякры — это то, над чем работают боты. В России симулякры изготавливаются в государственных масштабах.

Медведев — симулякр института президентства. Центр­избирком — симулякр выборов. Парламент — симулякр многопартийности. Новости из мира ботов и симулякров обычно выглядят так: «Задержаны помощники депутатов из фракции „Справедливая Россия“, за взятку в 6,5 млн евро обещавшие включение в список „Единой России“, причем деньги должны были быть переданы в администрацию президента через фракцию КПРФ». Пелевин все-таки ошибся, написав, что вся российская политика — это несколько рендер-серверов на движке «Силикон графикс». На самом деле, не только политика.

РПЦ — симулякр духовности. Фонд «Федерация» — симулякр благотворительности. Мос­горсуд — симулякр правосудия. «Сколково» — симулякр модернизации. «Народный фронт» тоже симулякр чего-то, непонятно, правда, чего.

В этой картине мира есть своя логика и даже гармония: здесь все оказывается не тем, чем кажется. Вплоть до мелочей. Пишет Анна Чапмэн сочинение про Пушкина, где рассказывает о том, что, если бы его не умертвили агенты Запада, стал бы поэт консерватором и певцом самодержавия. Блогеры, конечно, тут же раскопали, что сочинение она списала из книги какого-то кремлевского политтехнолога. Ну или за нее списали. Неважно. Главное, выдержан прин­цип профанации.

Ничего настоящего эта система создать по определению не может. Страна превращается в огромную потемкинскую деревню, за фальшфасадом которой пытаются жить настоящие люди. Кончится все стремительно, как в романе Набокова «Приглашение на казнь». Там героя по имени Цинциннат заключают по абсурдному обвинению в тюрьму. Бредовый суд приговаривает его к публичной казни, которая анонсируется как светское мероприятие «Опера-фарс «Сократись, Сократик». На плахе терпению Цинцинната приходит конец, он расшвыривает палачей и вдруг обнаруживает, что мир вокруг — декорация. «Все расползалось. Все падало. Винтовой вихрь забирал и крутил пыль, тряпки, крашенные щепки, мелкие обломки позлащенного гипса, картонные кирпичи, афиши; летела сухая мгла; и Цинциннат пошел среди пыли и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему».

Андрей Лошак Редакционный директор Esquire