Истории|Колонка Дмитрия Голубовского

Вежливые люди

Брижит Боже очень не любит свою соседку Вивьен Карла, и та отвечает ей взаимностью. Esquire писал об этом в №97, когда рассказывал о взаимоотношениях деревенских жителей в России и Франции. Все дело в том, рассказывала тогда Брижит, что Вивьен постоянно брала у нее без спросу бытовые приборы, и однажды, когда соседка покусилась на хлебопечку, то получила решительный отказ. Дружбе пришел конец. Со злости Вивьен даже вылила хлорки на цветы Брижит.

Поддерживать добрососедские отношения не так-то и просто. У соседа всегда есть хлебопечка, или корова, или фен, или жена, или даже бутылка на буфете. Что-нибудь полезное, что — в силу географии общей судьбы — так сразу и не разберешь, кому принадлежит. Требуется некоторая выдержка, чтобы не залезть в чужой шкаф.

Зато, если сделать над собой это маленькое усилие, если признать, что у соседа есть собственная жизнь и свое пространство, окажется, что он совсем не так плох. Он и говорит на твоем языке, и от жизни хочет того же, что и ты. Отциклевать пол, покрасить туалет, поменять плитку в ванной. Может быть, даже поменять занавески. Жить по-человечески. Ходить в гости — к соседям. По-настоящему вежливый человек именно так и поступает.

С художником Александром Ройтбурдом мы беседовали через два дня после того, как приехали в Киев делать материал про Украину, и через три дня после того, как были подведены итоги референдума в Крыму. Ройтбурд сказал, что совершенно не понимает, как в его стране может быть такой результат — 97% «за». И в этот момент я задумался: а ведь я тоже не понимаю, как такое может быть в моей стране, и мне этого совершенно не хочется — не важно, где так голосуют: в Поволжье, на Кавказе или на какой-нибудь вновь обретенной территории. Потому что так не бывает, если выборы честные.

Из внешних признаков жизни в Киеве, пожалуй, больше всего поражают две вещи: число людей и машин с национальными флагами и число автомобильных покрышек на баррикадах, которые остались после революции. Когда я на них смотрел, то думал, что мне тоже хочется ездить на машине с флагом, но почему-то в Москве это желание сразу пропадает. Да и с покрышками тоже, в принципе, можно иметь дело не только в тот момент, когда меняешь зимнюю резину на летнюю.

Во время революции Александр Ройтбурд написал несколько картин. На одной из них, которая называется «Последний день Помпеи», из средневекового рыцарского романа и античной трагедии складывается Майдан: беркутовец-центурион идет на протестующих, а те трубят атаку. Другая создана по крымским мотивам: «Зеленочеловеческое. Слишком зеленочеловеческое». Но меня больше всего тронула картина «Кто не скачет, тот не скачет», которая перефразирует известную присказку про москалей. Чего уж там, мы, москали, действительно не очень-то и скачем. В этом, судя по всему, и есть главное отличие Киева от Москвы. А скакать бы нам, наверное, следовало.