Истории|Евровидение

Комплекс песни

Генеральный продюсер Нового канала Украины рассуждает о том, как бабушки из Удмуртии и бородатая женщина разрушают будущее Европы.

Чем хороша международная напряженность? Тем, что рождает бездну поводов для остроумия. Так, например, нынешний скандал вокруг Юлии Самойловой наглядно продемонстрировал семантическую разницу между глаголами «отправить» и «послать».

Но если серьезно, мне будет не хватать Евровидения. Его существование в телевизоре было ярким признаком углеводородной стабильности.

Для меня Евровидение всегда было признаком нашего европейского цивилизационного выбора. Как мы переживаем, что нас куда-то не берут (здесь следует модный хэштег #меняневзяли из фейсбучного флешмоба), как возмущаемся, что нас несправедливо засудили. Все это говорит о том, что такая европейская история нам небезразлична, что наша песенка на мировой политической сцене еще не спета.

Сейчас принято во всем апеллировать к советскому опыту, но даже в СССР международным песенным конкурсам придавалось огромное значение. Советские конкурсанты выполняли функцию сладкоголосых сирен, призванных усыпить бдительность иностранной общественности, пока мы вводили войска в какой-нибудь Афганистан, а для внутреннего рынка всегда были способом легализации народных любимцев, которым по идеологическим соображениям было стремно вручать госпремии или диплом лауреата «Песни года». Стоит ли напоминать, что об Алле Борисовне Пугачевой широкая публика узнала только после конкурса «Золотой Орфей»? Да что говорить, если вопрос об отправке Валерия Леонтьева на Евровидение в 1987 году решался лично Горбачевым (выступление советского Jamiroquai было признано нецелесообразным).

Евровидение — шоу национальных комплексов. В общем-то это всегда было понятно. То, что при голосовании за участников руководствовались принципами геополитики (а в последнее время еще и гее-политики), ясно тоже. По скандалам вокруг конкурса можно было судить о политической температуре внутри Европы. Российско-украинский конфликт не единственный пример. Был еще и российско-грузинский, который в 2009-м вынудил Грузию отказаться от участия в конкурсе из-за дисквалификации песни We Don’t Wanna Put In. Был также подобный скандал с Израилем, откуда на Евровидении в Хельсинки пытались спеть последнюю песенку режиму Ахмадинеджада. В конце концов, тот факт, что Великобритания в последние десятилетия стабильно оказывалась в самом низу турнирной таблицы, тоже можно признать актом мести континентальной Европы своему островному соседу.

Но не только скандалами живет Евровидение. Можно вспомнить много чего хорошего. Например, иногда побеждали действительно хорошие песни. Еще конкурс давал возможность Филиппу Киркорову реализовать свой отцовский инстинкт. По Евровидению всегда можно было судить и о состоянии современной моды — по прошлогоднему, например, было ясно, что косухи снова вернулись. Наконец, обсуждение победы Кончиты Вурст в студии Бориса Корчевникова подарило нам лучшую российскую комедию 2014 года. А сколькими бородатыми анекдотами — это я сейчас опять про Кончиту Вурст — Евровидение обогатило «Аншлаг» и КВН! Примерно то же самое случилось после «вывода бурановских бабок за рубеж».

Кстати, о бабках. Эпоха расцвета Евровидения в русском национальном самосознании совпала с эпохой первоначального накопления капиталов. И для российского шоу-бизнеса конкурс стал способом зацепиться на Западе — по сути, единственным до появления Youtube. Причем иногда оба эти процесса шли рука об руку, потому что одно дело, когда ты выводишь бабки просто как рядовой гражданин, и совсем другое — когда ты при этом еще и культурный посланник своей державы. (Известны случаи, когда в состав русских делегаций входили люди, не имеющие никакого отношения к музыке, но готовые на щедрые иностранные инвестиции в обмен на международное паблисити.)

Впрочем, наверное, дни Евровидения, по крайней мере в его нынешнем виде, действительно сочтены. И не только потому, что стройный европейский хор стал петь не по нотам. Просто странно устраивать конкурс поп-песни, когда все вокруг давно уже слушают хип-хоп. И вообще, что могут решать какие-то национальные жюри, когда во всем мире лучшие фильмы года давно уже определяет не «Оскар», а Rotten Tomatoes. Да и с геополитической точки зрения европейские страны давно уже меряются достоинством не на песенных конкурсах, а на военных учениях. И в этом смысле намного важнее, кого Россия отправит на «Славянский базар». Лишь бы не танки. ≠


ТекстСергей Евдокимов
ИллюстрацияГригорий Перцев
Сергей Евдокимов