Истории|Портрет

Юэн Макгрегор: «Я мог бы работать и на нефтяной платформе»

За 20 лет, которые прошли со времени выхода фильма «На игле», актер Юэн Макгрегор здорово изменился: бросил пить, экранизировал «Американскую пастораль» Филипа Рота, помирился с Дэнни Бойлом и стал отцом четырех дочерей. Esquire встретился с Макгрегором, чтобы узнать, что в нем осталось неизменным.

Прохладный серый июльский день. Мы с Юэном Макгрегором поднимаемся на потухший вулкан. Мы на полпути к Трону Артура — вершине, нависающей над средневековой частью Эдинбурга. Роберт Луис Стивенсон когда-то описал ее так: «Холм в силу величины, но гора в силу смелого внешнего вида», что, надо полагать, в переводе с шотландского означает «крутая, как дерьмо». Я здорово запыхался, но Макгрегор топит вперед, как щенок на утренней прогулке. Когда я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, он улыбается своей восхитительной волчьей макгрегоровской улыбкой и говорит, что уже видит завтрашние заголовки таблоидов: «Юэн Макгрегор убил журналиста». Смеясь, он хлопает меня по потному плечу и начинает прыжками подниматься по каменистой тропе.

В Эдинбурге Макгрегору не нужно убивать располневшего журналиста, чтобы привлечь к себе внимание. Прямо сейчас он снимается здесь в продолжении «На игле», фильма, который сделал его актером, а город болеет за всю съемочную группу так, будто это сборная Шотландии на Кубке мира. Здесь, в Шотландии, первую «Иглу» любят так же, как и во всей Великобритании. А фотографии со съемок продолжения печатают на первых страницах эдинбургских газет. Люди собираются толпой, когда видят съемочную группу. «Я не мог представить ничего подобного, — говорит Макгрегор. — Люди просто стояли там с миллионами сотовых телефонов».

Прогулки по горам — это то, как он отдыхает, исчезая для всех и ополаскивая легкие кислородом. Но в Эдинбурге непросто скрыться будучи Юэном Макгрегором. Сегодня он инкогнито: на нем толстовка, собранные на лодыжках джинсы, хайкинговые ботинки и шерстяная кепка, надвинутая на лоб и скрывающая лицо. Но каждые десять минут попадающиеся навстречу женщины визжат, как подростки, и умоляют о фотографии. Самой первой он отказывает, объясняя, что не любит фотографироваться на прогулке, но быстро осознает, что проиграл эту битву. Со всеми прочими он фотографируется. Каждая получает ровно половину его знаменитого фирменного оскала.

Мы останавливаемся недалеко от вершины, чтобы обсудить матерные слова, которых по пути наверх я отпустил немало. Меня интересует, как часто Ирвин Уэлш, автор романа «На игле», использует слово на букву «п», обозначающее женские гениталии: как часто в разговоре, и как часто — в печати. Макгрегор кивает. В Шотландии принято материться. Слово на букву «п» здесь используют в обычном разговоре. «Это, — говорит он, — как сказать про кого-то „какой-то хер“. А что, — продолжает он, — в Америке это слово действительно служит только для обозначение женских гениталий?» Я киваю: да, это последнее по-настоящему табуированное слово в США. «Что ж, — говорит Макгрегор, — возможно, у нас, шотландцев, более здоровые отношения с вагинами».

Вид отсюда — как в IMAX: волнистые зеленые холмы, небо угольного цвета, древний город и кобальтового цвета море. Все это до абсурдного прекрасно. Макгрегор показывает на север, в сторону Криффа. Там, в небольшом городке милях в пятидесяти от Эдинбурга, он и вырос. А там, внизу, в городских кварталах Эдинбурга, лежащих прямо под нами, прошла его юность. Сниматься здесь сейчас — это для него как вернуться в детство.

Наконец, мы достигаем Трона Артура. Меня подмывает сказать о воздухе этого места словами Рентона, героя Макгрегора в «На игле»: «Представьте самый лучший оргазм в вашей жизни, умножьте его на тысячу — и все равно вы даже близко не подойдете к тому, что он дает». На самом верху мы фотографируем друг друга, а Макгрегор говорит, что рад снова работать с Дэнни Бойлом. «Мы сумели восстановить старую дружбу». Но продолжение «Иглы» не занимает всех его мыслей. Мысли его сейчас в Питтсбурге, где совсем недавно он снял свой первый фильм — экранизацию «Американской пасторали» Филипа Рота (американский писатель, обладатель Пулитцеровской премии. — Esquire).

«Американскую пастораль» Макгрегор снимал в Питтсбурге не только потому, что некоторые его районы напоминают Ньюарк в середине XX века, а еще и потому, что снимать там просто дешевле. Как режиссер-дебютант Макгрегор должен был доказать, что может уложиться в срок и остаться в рамках бюджета. Ему удалось привлечь множество талантливых актеров, среди которых были Дженнифер Коннелли и Дакота Фаннинг. «В этом фильме пять действительно охеренных женских ролей», — говорит он. — «Вы говорите «охеренных»? — спрашиваю я. «Да, — говорит он. — Охеренных».

Для дебюта это весьма смелый фильм, и Макгрегор это знает. Романы Рота чудовищно трудно перенести на экран. Как передать в картинках внутреннюю музыку и сложное сплетение мыслей? Один нью-йоркский кинокритик сформулировал эту проблему так: «Как можно экранизировать восклицательный знак?» Вполне возможно, что «Американская пастораль» — лучший роман второй половины ХХ века. Макгрегор любит его, и давно одержим центральным героем — Сеймуром Левовым, которого и сыграл в своем фильме. Это преуспевающий еврейский бизнесмен, жизнь которого меняется после того, как его единственная дочь всерьез увлекается радикальными движениями. А после нападения на почтовое отделение, в котором погибает невинный человек, ей приходится податься в бега. Макгрегор хотел снять этот фильм больше пятнадцати лет. Когда ему позвонили и предложили стать режиссером, он стоял в нью-йоркской пробке, опаздывая на бродвейскую постановку пьесы «Истинное» Тома Стоппарда, в которой исполнял главную роль.

Это был шок. «Целый день я просидел со сценарием, просто листая страницы. Я думал: могу ли я сделать это, могу ли я сделать это, могу ли я сделать это. А потом вдруг понял: да, я во что бы то ни стало должен за это взяться. Я понял, что буду жалеть об этом всю жизнь, если откажусь». И Макгрегор с головой погрузился и в роман Рота, и в Америку 1960-х. Но сейчас он улыбается и спрашивает, готов ли я спуститься на другую сторону потухшего вулкана.

Всякий раз, когда кто-то из журналистов начинает писать о нем, жалуется Макгрегор, они хотят говорить о двух вещах: 1) как часто он спускает на экране штаны и 2) как ему удалось стать трезвенником. И тот, и другой вопрос имеют право на существование. Макгрегор действительно демонстрировал полную наготу чаще, чем любой другой известный актер. Когда он играл глэм-рокера в «Бархатной золотой жиле» (фильм Тодда Хейнса 1998 года. — Esquire), Макгрегор с легкостью продемонстрировал своего Маленького Юэна. В фильме Питера Гринуэя «Записки у изголовья» он был обнажен почти весь фильм. Он очень волновался, что по этому поводу скажут родители, но после показа отец отправил ему факс: «Я рад, что ты унаследовал один из моих главных атрибутов». Все в той же «Бархатной золотой жиле» есть сцена, где Макгрегор целует Джонатана Риса-Майерса, которую журнал Out (известный американский журнал для геев. — Esquire) описал как «самый страстный гей-поцелуй, когда-либо снятый на пленку».

Пить он бросил в 2001-м. Перед этим был калейдоскоп ужасных дней и ночей, которые он даже не может вспомнить. В то время он редко думал, что говорил. Он ругал игру Хью Гранта и называл Дэвида Леттермана «высокомерным и малоинтересным человеком». Он описал съемки в «Атаке клонов» как «воплощение скуки». И он не пропускал ни стакана. «Ты приходишь в паб, — говорит он, — и вначале выпиваешь пинту экспортного, потом пинту „80 шиллингов“ — это такое эдинбургское темное пиво, — а потом ты хватаешь виски». Это самый скверный алкогольный совет, который я слышал в своей жизни. Но Макгрегор бросил пить — потому что в конце концов стал семейным человеком: еще в 1995-м он женился на дизайнере Ив Мавракис. Сейчас они живут в Лос-Анджелесе, и у них четыре дочери: Клара, которой двадцать; четырнадцатилетние Эстер и Джамиан и пятилетняя Анук.

Внимание СМИ к его знаменитому пенису и чудовищному пьянству стало одной из причин того, что много лет назад он прекратил читать все, что про него пишут, — все без исключения. Но Макгрегору, возможно, стоит читать прессу о себе чаще.

Он бы узнал, что серьезные критики считают его одним из наиболее важных и наименее предсказуемых актеров современности. Что у него плотный график и что он с легкостью переключается между легендами вроде «Звездных войн», где он сыграл джедая Оби-Вана Кеноби, мюзиклами вроде «Мулен-Руж», легкими вудиалленовскими комедиями вроде «Мечты Кассандры», интеллектуальными триллерами вроде «Призрака» и даже озвучиванием детских мультфильмов. И это не считая пары дюжин небольших артхаусных картин. Совсем недавно, например, Макгрегор сыграл журналиста в биографическом фильме Дона Чидла «Убить трубача» —о Майлзе Дэвисе, а также одновременно Иисуса и Сатану в «Демоне» Родриго Гарсия — сына Габриэля Гарсия Маркеса. Именно в таких фильмах он чувствует себя лучше всего. Большие многомиллионные фильмы кажутся ему утомительными. «Если фильм снимают не два-три человека, а восемьдесят или сто, — говорит Макгрегор, — в один момент ты оказываешься окружен всеми этими раздутыми от собственной важности эго. И все они до усрачки радуются, если им удалось засветиться на экране хотя бы на полминуты. Но я это на дух не переношу. Я шотландский работяга. Мне насрать на эго».

И действительно, быть в Шотландии и снова работать с Бойлом — это настоящее профессиональное возвращение домой. Продолжение «На игле» — первое кино британского режиссера, в котором Макгрегор принял участие за двадцать лет. А ведь когда-то они с Бойлом были нераздельны: Макгрегор снялся в его первых трех фильмах. «Дэнни был моим первым режиссером и одним из главных людей в моей жизни. Я был частью его команды, и я был его актером». Но когда пришло время для четвертого фильма Бойла — «Пляж», — тот решил сменить Макгрегора на Леонардо Ди Каприо. А раненный в самое сердце Макгрегор достался Джорджу Лукасу, режиссеру «Звездных войн». Все три фильма, где Макгрегор был джедаем, имели коммерческий успех, но критики отмечали, что на экране он выглядит скучающим и несобранным. Кто-то написал: «нетрадиционный актер хорошо подходит для нетрадиционных ролей, но, с синим световым мечом Макгрегор выглядел слегка смущенным».

Мы приближаемся к подножию холма. Женщина и ее двадцатилетняя дочь как ни в чем не бывало идут за Макгрегором, шумно восхищаясь — так, будто они увидели морского котика в ластах пингвиненка. Потом — когда Макгрегор позирует для фотографии с дочерью — мать говорит: «Вы вдохновили ее поехать в Монголию». Это сложный намек. Возможно, она имеет ввиду Джамиан — одну из дочерей Макгрегора, девочку из Монголии, которую они с женой удочерили в 2006 году. А может, она имеет в виду поездку на мотоцикле длиною в девятнадцать тысяч миль, которую Макгрегор осуществил в 2004-м вместе с актером Чарли Бурманом. Они действительно промчались в облаках монгольской пыли во время путешествия из Лондона в Нью-Йорк через Европу и Азию. (Впоследствии это путешествие стало книгой и документальным фильмом «Долгая дорога вокруг света».) Но Макгрегор не спрашивает, о какой Монголии речь. Он просто говорит им: «Поздравляю».

Макгрегор владеет коллекцией мотоциклов и до сих пор ездит на них в любой удобный момент — особенно, когда нужно прочистить голову. Жена никогда не просила его бросить это занятие, потому что знает: езда на мотоцикле позволяет Макгрегору оставаться самим собой. «Я не думаю, что это что-то по-настоящему опасное», — говорит он. Я спрашиваю, что он скажет, если одна из его дочерей купит себе мотоцикл. Он смеется. «Я бы сказал: слезь с этой чертовой штуки. Это слишком опасно».

Макгрегор выглядит очень молодо для своего возраста. В свои сорок пять он находится в лучшей форме за всю свою жизнь. А недавно он прочитал «Рожденного бежать» Кристофера Макдугла, и книга заставила его заняться бегом. Сейчас он легко пробегает десять километров — пять раз в неделю. И все же про старость он думает все чаще. Особенно после того, как Бойл принял решение освещать актеров на съемках продолжения «Иглы» так, чтобы были видны все их морщины. Макгрегор считает, что его карьера перевалила за середину, и он надеется, что вторая ее половина пройдет за камерой.

Вечером мы сидим в маленьком эдинбургском кафе недалеко от того места, где снимают продолжение «На игле». Макгрегор заказывает булку с сыром и минералку. Он рос в обычной семье: его отец был учителем физкультуры, а мать работала с детьми-инвалидами. Источником вдохновения был дядя Лоусон — брат его матери и своего рода наставник. Снявшись в «Звездных войнах», Макгрегор, строго говоря, пошел по стопам дяди: в свое время Лоусон появился в оригинальной трилогии в роли Веджа Антиллеса, молодого командира повстанцев.

У Макгрегора ритмичный шотландский акцент. Лучшую версию этого акцента я слышу после того, как он трижды чихает, сопровождая это комментарием, полным притворного ужаса: «Кажется, у меня аллергия на эти булочки с сыром».

Когда Макгрегору не спится, он слушает радио, как правило Би-би-си. Поток чудовищных новостей заставил его защищаться от них самостоятельно. В июне, после того как Англия проголосовала за выход из Евросоюза, Макгрегор написал матерный твит в адрес Бориса Джонсона, одного из идеологов Brexit, который после голосования решил отойти от дел. Твит гласил: «Вы никчемная (то самое слово на букву „п“)! Вы возглавили эту нелепую кампанию по выходу из ЕС, а теперь сваливаете, чтобы кто-то другой убирал ваше дерьмо?» При упоминании Дональда Трампа Макгрегор качает головой и говорит, что это напоминает ему Германию перед Хрустальной ночью.

Макгрегор не смотрит телевизор. Но несколько лет назад, чтобы убить время на съемочной площадке, он разом посмотрел «Клан Сопрано», «Прослушку» и «Во все тяжкие». Эти сериалы были так хороши, что заставили его всерьез задуматься о телевизионной роли. Год назад он встретил продюсера сериала «Фарго». На тот момент он смотрел лишь оригинальный фильм братьев Коэнов, но тут сел смотреть первый и второй сезоны. «Вначале я почему-то посмотрел второй сезон, потом первый, а потом подумал: боже, как же это круто!» Так Макгрегор попал в третий сезон «Фарго», где сыграет двух братьев — Эммета и Рэя Стасси. Но они не близнецы. Первый — красавец и владелец сети стоянок в Миннесоте. Второй — лысеющий толстяк на условно-досрочном, у которого все идет не так.

Здесь, на съемках в Эдинбурге, он тоскует по дому и семье, которые остались в Лос-Анджелесе. «Когда я дома, мы каждый вечер обедаем всей семьей за круглым столом, а не перед айпадами и всем этим дерьмом». Ему нравится разговаривать с дочерьми каждое утро, пока он везет их в школу на машине. Насчет того, что он редко бывает дома, Макгрегор говорит очень просто: «Я не чувствую себя в уникальном положении человека, работающего на выездной работе. Для этого не обязательно быть актером. Я мог бы работать и на нефтяной платформе».

Мы платим по счету и выходим на шумную эдинбургскую улицу. Над нами висит потухший вулкан. Макгрегор собирается подняться на него вновь, прежде чем покинет Эдинбург. Оттуда ему видно все: прошлое, настоящее и будущее. «Я хочу, — говорит он, — чтобы мои дочери понимали: когда я покидаю их, я уезжаю делать то, что очень люблю». Его старшая дочь Клара начала сниматься в небольших независимых фильмах. Я спрашиваю его, пытался ли он запрещать своим дочерям быть актрисами. «Я даже мечтать не смею удержать их от этого. Правда состоит в том, что если тебе охота заниматься этим, то ты обязательно будешь этим заниматься».


ТекстДуайт Гарнер (Dwight Garner)
ФотографииДюсан Релжин (Dusan Reljin)
Дуайт Гарнер (Dwight Garner)