Истории|Материалы

Писатель Сорокин

Некто Олег Сорокин, находящийся в настоящее время в израильской тюрьме, прислал в редакцию письмо с описанием своих злоключений, а также рассказ, публикация которого в Esquire должна улучшить его жизненные обстоятельства.

Добрый день, уважаемый господин редактор, и все, кто прочитает это письмо!

Сразу хочу сказать, что пишу я это письмо в надежде убедить вас напечатать мой рассказ, который я записал на диске. Думаю так же честным будет сразу упомянуть, что нахожусь я в данный момент в израильской военной тюрьме, которую в простонародье называют «шестеркой», в блоке шмель, в одиночной камере, во второй слева, если смотреть с центрального входа.

Говорю я это так откровенно, чтобы вы отложили это письмо если все это покажется вам не интересным, потому что дальше не будет ничего интересного, а будет только ещё хуже.

Я постараюсь излагать мысли кратко, чтобы не тратить ваше время очень сильно, если вы все же решите дочитать и узнать причину по которой я так хочу напечатать у вас рассказ. А она есть.

Однажды я спас человека. Это был довольно толстый мальчик лет двенадцати, или больше, не помню. У нас там где <нрзб> перемешаны с песком, Средиземное море бывает очень неспокойным, и метрах в двадцати от берега оно начинает оттаскивать <нрзб> волну слишком сильно, и если не твердо стоять на ногах, то покатывающая к берегу волна может сбить с ног, и там уж как бог на душу... В общем его мама взяла у меня телефон, хотя у меня по роду службы и не положено, но я все же дал ей так уж она хотела отблагодарить меня как-нибудь.

И вот прошло некоторое время — получаю я звонок. Звонят из администрации Кнесета, приглашают на званный ужин, или как это называется. Оказывается та женщина написала письмо премьер-министру, описала там все как было. Не знаю, словом, пригласили.

Людей было довольно много, человек сорок. Меня по такому случаю внепланово отпустили с базы, и приодели как смогли.

И была там одна девушка. Мне не хочется нагружать вас деталями, но без некоторых нюансов я обойтись не могу. Да, она была красивая, и сразу мне понравилась, но не в этом дело.

Она сидела не прямо напротив меня, а немного сбоку, слева. И у неё были красивые волосы.

Потом ей стало очень плохо, потому что она неправильно пила, и когда она выбежала на терассу, не знаю зачем, я выбежал за ней следом со стаканом воды.

Ну и уже не помню как, мы ушли от туда.

Мне хочется поскорее объяснить каким образом я попал в тюрьму, но без каких-то деталей все время кажется, что объяснение будет не полным.

Мы разговаривали с ней всего ничего. По дороге домой (из Иерусалима), и немного у неё дома.

Она рассказывала мне про цветы. Как бог старался, когда делал каждый цветочек, что сразу видно, что он это не за деньги делал, не ради чего-то такого, а просто — от души. И что нам тоже нужно всегда так работать, чтобы от души, а не за деньги.

Вот, ну и мы тогда много о чем говорили, и я как-то случайно сказал, что пишу эти рассказы. Она сразу... ну вы поняли... стала просить, ну и мы посмотрели в интернете, я ей показал. И она как-то странно взглянула на меня, ушла куда-то и притащила ваши журналы. Она их все читает. Ну, выписывает.

Стала показывать, в общем мы даже немного посорились. А рассказы у вас там очень хорошие! Вот, и что она мне сказала, что я должен у вас обязательно хотя бы один рассказ напечатать, и дала этот листок. Я не знаю что это за дерево такое... большой зеленый шершавый листок. И сказала, что пока этот листок зеленый, я должен обязательно у вас напечатать рассказ. Глупость конечно, по-бабски, вы уж простите, что так...

Теперь расскажу прямо про тюрьму. Про которую я говорить вообще ничего не могу, не то что писать там. Но в общих чертах кое-что я могу открыть.

Стояли мы на <нрзб>, ну вроде на посту стояли. И тут сменился я, прыгнул в джип, ну и поехал к ней. Как-то не выдержал. Конечно боевой Хаммер в районе Рамат-Авив Тель-Авива смотрится калоритно... <нрзб>. С прибором на дерево так и залез. А она спала и окна были потушены.

А потом ребята меня пропустили, но есть один хохол, который меня недолюбливает, он как раз дежурным офицером заступил. Глянул в рапорт, и номера мои узнал, падла, когда я на выезде регистрировался, через него и заверили.

Ну вот вроде бы и все. А она сказала что когда увидит в журнале мой рассказ, сразу мне позвонит. Ну и номер взяла!

Редакция Esquire предлагает читателям проголосовать, должен ли рассказ быть напечатан в журнале

Я хочу прочитать рассказ (редакция Esquire предупреждает, что рассказ не очень хороший)

[voting] Напечатать рассказ в журнале Не печатать рассказ в журнале [/voting]