T
{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":6,"properties":{"x":0,"y":-1474,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":1474,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Circ.easeInOut","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":6,"properties":{"x":0,"y":-1474,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":1474,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Circ.easeInOut","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":6,"properties":{"x":0,"y":-1474,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":1474,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Circ.easeInOut","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

ваСИЛИЙ МЕДВЕДЕВ: «В юморе есть несколько фундаментальных тем, которые смешат людей, — говно, секс и проблемы с противоположным полом»


Василия Медведева называют «православным комиком» и главным экспериментатором в российском стендап-сообществе. Диапазон его юмора варьируется от шуток про онанизм, Библию и храмы до детской онкологии — Медведев действительно много экспериментирует, оттачивая свои выступления на открытых микрофонах по несколько раз в день. Правда, про церковь он шутит уже не так часто — сейчас его интересует тема смерти и отношений. В интервью Esquire Вася рассказал, как в одном стендапе пошутить одновременно про церковь и говно, почему он не нравится широкой публике и на каких шутках люди уходят с его выступлений.


<iframe src="//vk.com/video_ext.php?oid=-4829&id=456239362&hash=73bf3ca02935a71a&hd=2&autoplay=1" width="960" height="540" frameborder="0" allowfullscreen></iframe>

Ты совсем не ведешь инстаграм. Я смотрела перед интервью: у тебя закрытый аккаунт на 200 человек.


Я даже удалял его в один момент.


Почему?

Мне там не очень интересно. Но все говорят, что надо, поэтому, наверное, в какой-то момент я начну его вести — публиковать афиши и все такое.


А в такой одежде тебе комфортно? (Интервью состоялось на съемке проекта Esquire Stand Up в театре Crave, Вася был одет в яркую футболку с принтом и широкие брюки. — Esquire.)


(Cмеется.) Да, нормально. Я бы, конечно, не стал ходить в таких штанах, но футболка мне нравится, я бы ее забрал.

А ты уделяешь внимание своему внешнему виду на выступлениях?


Нет, я стараюсь выглядеть максимально просто, чтобы глаз ни за что не цеплялся. Броская одежда отвлекает, это плохо для выступления, поэтому комики часто надевают на сцену однотонные вещи. Я выступаю в одежде, в которой хожу каждый день, поэтому покупаю с расчетом, что это можно надеть на выступление.

Не все люди готовы слышать шутки с позицией. Очень многие напрягаются

В интернете о тебе пишут как о «православном комике». Ты сам дал себе такое определение или тебе приписали?

Скорее, приписали. Я просто вырос в православной культуре и православной семье, я крещеный человек, и, конечно, это как-то на меня повлияло.

Они тебя поддерживают со стендапом?

Да, когда у меня стали выходить эфиры на ТНТ, они начали смотреть, поддерживать и даже хвалить. Но до этого было сложно: отец видел что-то в интернете, и его какие-то вещи сильно напрягали. Это был сложный период отношений.

В чем это проявлялось?

Мой отец — человек старой закалки, ему было непонятно, почему я говорю ужасные вещи со сцены, почему я говорю про Бога, про родителей, зачем вообще так говорить. Ему это было непонятно, и он меня осуждал. Мы с ним до сих пор до конца не обсудили стендап — обходим эту тему в разговорах.

А мама?


Мама поддерживает позицию отца, но не так остро реагирует. Она более понимающая. Но она особо не смотрела мои стендапы — наверное, боится там что-то не то увидеть. Ну и правильно, я считаю. Родителям лучше меня не смотреть.


А ты сам веришь в Бога?


Я никогда ни в чем не уверен. Мне нравится верить в разные вещи.

В какие, например?


Я слышал разные сверхъестественные истории. Однажды повстречал шамана — мне было 16 лет, мы гуляли с девушкой на первом свидании и случайно встретили его у Москвы-реки. Мы с ним долго сидели, пили, курили, он что-то рассказывал про наши жизни и делал предсказания. Интересно, что после разговора мы с девушкой просто разъехались по домам. Как будто это было не свидание, будто мы специально встретились, чтобы пойти к шаману. Мне нравится представлять, что сверхъестественное реально. Мне так интереснее жить.

футболка, Ssanaya Tryapka; брюки, Gucci; ботинки, Moresсhi

У тебя есть стендап о том, как воспитать собственную тещу. Это такой абсурдистский юмор, нагромождение невозможных вещей. Как ты придумываешь такие шутки?

Просто придумываю идею и как-то ее развиваю. Мне нравится искать в обычных вещах непонятную логику.


Ты запоминаешь свои шутки? Я читала, что ты записываешь их и нумеруешь.

Старые шутки не помню. А новые нумерую, да, и записываю в тетрадку. 

А сколько у тебя таких тетрадей?


Сложно сказать. Может быть, штук десять. Тетради я тоже нумерую: есть отдельная тетрадь с шутками, с которыми я выступаю, есть тетрадь для шуток, которые находятся в разработке. Идеи и какие-то свои свежие мысли я тоже записываю в отдельную тетрадь.

Ты шутишь на совершенно разные темы. Есть шутки про онанизм, Гарри Поттера, про геев. Как ты сам характеризуешь свой стендап? В каком жанре ты работаешь?

Не знаю, на самом деле. Я просто пытаюсь сделать интересную комедию, которую сам бы хотел смотреть. Стараюсь что-то новое придумать, брать какие-то темы, на которые я бы хотел услышать шутки. Например, в последнее время мне нравилось шутить про животных, а сейчас больше про смерть, отношения и семью.


Ты считаешь, что есть какой-то недостаток шуток про смерть?

Меня просто волнует это сейчас, такой у меня период в жизни. Бывает просто интересная тема — например, я бы хотел послушать шутку про дежавю. Я знаю мало шуток на эту тему. Есть хорошие, но хочется больше, и я сейчас работаю над этим. Если у меня в жизни что-то происходит, я, естественно, тоже про это пишу.


В каком ключе тебя сейчас волнует смерть?

В прошлом году у меня был период, когда были какие-то боли и я загонялся по поводу своего здоровья — у меня были панические атаки и много ездил по врачам. В этом контексте у меня развивались разные фобии. Я был уверен, что умру в ближайшее время. А по поводу отношений: я недавно расстался с девушкой и сейчас меня эта тема очень волнует. Я написал очень негативный блок про семью, про то, что люди слишком оптимистично настроены, когда вступают в семейные отношения. И про то, что я хочу трахаться, но мне не нравится то, что секс превращается в потребность.


Градус эмоционального напряжения в выступлении должен нарастать. После шуток про говно нужно что-то посильнее

Ругаешь институт семьи? Это же главная скрепа нашей страны.

Я не говорю, что семья переоценена. Я считаю, что это важно. Просто меня удивляют люди, которые заводят семью. Я пытаюсь выделить негативные моменты и посмеяться над ними. Но пока люди очень сильно напрягаются — не все готовы слышать шутки с позицией. Люди не готовы воспринимать позицию какого-то незнакомого чувака. Такая проблема есть.


А как заходят шутки про церковь после шуток про говно?


Могут нормально зайти, но я бы поставил сначала про церковь, а потом про говно. Потому что после шуток про говно нужно что-то сильнее, градус эмоционального напряжения должен нарастать.


А ты часто наступаешь на общепринятые позиции?

Стараюсь. Это интересно делать на сцене.


Кто-то же может агрессивно отреагировать. Не боишься таких ситуаций?


Мне неприятны такие моменты, но я не могу этого не делать. Мне тоже должно быть интересно. Мне хочется сказать что-то новое, непривычное, показать людям другую точку зрения. Я люблю такой эффект от стендапа — ты как будто сам немного меняешься после выступления.


Как ты считаешь, ты нравишься людям?


Нет, скорее не нравлюсь. Мне люди не простят что-то жесткое.

Почему ты так считаешь?

Потому что я так выгляжу и такое впечатление произвожу. Им легко против меня настроиться.

А что ты имеешь в виду под «так выгляжу»?


Это психологическая какая-то штука. То, как комик себя ведет, как он выглядит и как он себя преподносит. У людей это вызывает определенную реакцию. У меня есть теория про Сашу Малого — он самый likable комик из всех. Он выходит — и для всех он «малой». У всех есть какой-то друг или знакомый «малой». «Малому» можно вообще всё простить. Он выходит и говорит: «П***!», а все такие: «А, ну вот это малой». Если я скажу «п***», меня спросят: «Ты что вообще такое говоришь?» Но я никогда не был природным комиком, который может легко рассмешить компанию незнакомых людей.


То есть ты не был смешным в школе?

Я был смешным в своей компании, придумывал приколы для друзей, но именно в школе меня смешным не считали, если я не вытворял какую-то глупость — в такие моменты надо мной могли посмеяться.


Ты хочешь быть популярным?


В будущем да, хотел бы. Я бы хотел собирать концерты, залы, театры, ездить в туры не только по России, но и за рубежом. Хотел бы каждый год выпускать новую часовую программу и собирать больше людей, наращивать «свою» аудиторию, потому что на меня по-прежнему ходят новые зрители, которые просто хотят «посмотреть стендап». Я делал сольный концерт в «Гоголе» в прошлом году, и пришло человек семь. Это несерьезно.


Какая публика ходит на большие площадки типа Stand Up Club #1 и StandUp Store? Мне кажется, это люди, которые просто хотят посмеяться и весело провести время.

Чаще всего да. Ну вот в Stand Up Club #1 иногда приходит публика с их YouTube-канала, которой интересно послушать новый материал. Таких людей много на открытых микрофонах, и там как раз очень комфортно выступать.


Какие темы ты считаешь для себя недопустимыми в юморе?

Таких нет.

Если мне нравится шутка и она для меня важна, мне все равно, как отреагируют люди

То есть ты можешь пошутить про мечети и не будешь извиняться?


Я могу извиниться, если я по-настоящему обидел кого-то. Я не пишу обидных шуток и стараюсь не писать спекулятивную комедию.

Естественно, никто не задается целью кого-то специально оскорбить. Но может выйти так, как вышло с Сашей Долгополовым (на Долгополова пожаловались из-за шутки про Иисуса, полиция начала проверку, и комик на некоторое время уехал из страны. — Esquire). Не боишься ли ты таких ситуаций?

Я пишу то, что мне нравится писать. Я не хочу думать о каких-то последствиях. И без того шутки писать сложно, а если себя еще ограничивать в темах — то как вообще работать?


Но про власть ты особо не шутишь.


Не шучу — неинтересно просто. Я рассказываю только про интересные мне вещи. Я никогда не верил в какую-то вселенскую справедливость, поэтому я не расстраиваюсь по поводу происходящего. Просто стараюсь быть максимально подальше от этого всего и жить, не думая об этом. Мне так легче.


Ты зарабатываешь достаточно на стендапе, чтобы ничем больше не заниматься?


Да.


Как часто ты выступаешь?


Каждый день по несколько раз.


Это не тяжело физически и морально?


Сложно бывает, да. Но когда входишь в такой ритм, просто привыкаешь. Мне нравится выступать, я работаю над новым материалом. Я занимаюсь тем, что мне нравится.


Мне всегда было интересно: многие комики производят впечатление очень замкнутых и стеснительных людей в жизни, а на сцене как будто меняются. Как это работает вообще?


Я пытаюсь просто повеселиться и хорошо провести время с этими людьми. Мне хочется установить с ними контакт и рассказать им что-то. Что я чувствую? Я уже давно не волнуюсь, когда выхожу на сцену. Некоторое волнение есть, только когда рассказываю новый материал, который мне близок, — я переживаю, как его воспримут.


А что ты делаешь в ситуациях, если материал вообще не работает?

Как правило, у меня нет плана Б. В таких ситуациях я просто дорасскажу то, что мне важно. Если мне нравится шутка и она для меня важна, мне все равно, как отреагируют люди. Конечно, было бы легче, если бы они всё же как-то отреагировали.


С твоих стендапов когда-нибудь уходили люди?

Конечно.

Лучшая комедия — та, что идет вразрез с популистскими мнениями комментаторов в интернете

В какие моменты это происходило?

По-разному. В последний раз, помню, я начал выступление с того, что я хочу трахаться, и две девушки с первого ряда встали и ушли.

Ты это как-то обыграл?

Ну да. Сказал: «Так это и в жизни происходит обычно».

Ты потом эти ситуации анализируешь?


Я понимаю, что не все готовы. Я не осуждаю людей, когда они уходят. Я же на разные темы выступаю — не получается без каких-то пограничных вещей. В этом ничего странного нет. Но я не могу не быть собой. Людям это может быть неприятно.


А как такой «не likeable» комик, как ты, попал на ТНТ?


Не знаю, мне всегда было интересно там поработать, и я просто как-то пересекся удачно с какими-то людьми. Ходил на открытые микрофоны, на технические вечеринки, чтобы попасть в рубрику, но долгое время не было никакого фидбэка. Потом меня просто позвали, и все дальше пошло.


Что ты думаешь про новый интерес к стендапу? Стендаперов же называют «новыми рэперами».

Да, слышал такое. Это прикольно, мне нравится, что стендап в каком-то интересном подъеме. Люди будут активно ходить в ближайшее время точно. Это здорово, значит, мы будем востребованы какое-то время.

Как думаешь, сколько это продлится?


Не знаю. Надеюсь, подольше.


Важны ли тебе деньги?


Да, конечно. Это не цель, но я хотел бы стать богатым в будущем. Чтобы у меня была возможность делать то, что я хочу.


Режиссер — Кирилл Кулагин

Оператор — Артем Замашной

Диджитал-директор — Анастасия Полетаева

Старший редактор — Жанель Куандыкова

Интервью — Жанель Куандыкова

Бренд-директор — Анастасия Подольская

Продюсеры — Анастасия Милованова, Инна Жаркова

Администратор на площадке — Дмитрий Житнушкин

Художник по свету — Мика Минасян

Кино осветитель — Илья Марченков

Сценический светооператор — Анна Шкумат

Сценический осветитель — Алексей Савинов

Стейджменеджер — Роман Симачев

Работник сцены — Ростислав Ченчеров

Механики — Денис Дубицкий, Евгений Белозеров

Фокус- пуллер — Александр Привалов


Фотографы — Turkina Faso, Даша Почерк

Ассистенты фотографов — Александр Куликов, Иван Филюшин, Константин Руденко

Стилист — Ольга Чуковская

Ассистент стилиста — Сергей Стифонов

Костюмер театра — Екатерина Феофанова

Макияж и прически — Юлия Точилова, Фариза Родригез

Монтаж — Кирилл Кулагин, Евгений Труфанов

Звукорежиссер — Иван Меркулов

Звукооператор — Митя Крупеня

Звукорежиссер театра — Татьяна Парьева

Музыка: Нина Карлссон — Princess of the Sheep; Ebb Loops — Untitled; The Thunderbeats — Lazy Afternoon

Цветокоррекция — Дмитрий Литвинов

Редакция Esquire выражает благодарность сотрудникам театра Crave и лично Елизавете Павловой за помощь в организации и проведении съемки.

Также благодарим социальную сеть ВКонтакте за поддержку проекта


{"width":1290,"column_width":177,"columns_n":6,"gutter":45,"line":20}
true
960
1290
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}