В 1990 году Иосиф Бродский — уже нобелевский лауреат, живет в Нью-Йорке и вхож в американский интеллектуальный истеблишмент. На тот момент он жил в квартире на Мортон-стрит, 44, расположенной в престижном нью-йоркском районе Виллидж (взглянуть на нее можно здесь). В этой самой квартире 24 мая 1990 года Бродский отмечал свой 50-летний юбилей, а журналистка и фотограф Наташа Шарымова, жившая неподалеку, сняла на видео это торжество. В этом году Шарымова и видеохудожник и литератор Дмитрий Степанов отредактировали любительскую съемку.

Наташа Шарымова — об обстоятельствах вечера 24 мая 1990 года:

Я переехала в Виллидж в 1985 году, Бродский уже жил на Мортон-стрит. Иосиф за эти годы, что я была его соседкой, заходил ко мне иногда по праздникам. В моей студии было шесть окон, Иосиф любил из них смотреть на Гудзон, теперь Гудзона не видно, все застыло. Он приходил с друзьями, приезжавшими из Европы.

Нью-Йорк вообще разделен на маленькие деревеньки — итальянскую, немецкую, китайскую, испанскую и другие. Национальный колорит как-то сохраняется до сих пор. Я появилась в Нью-Йорке позже Иосифа, и он с гордостью водил меня по Виллиджу: здесь надо покупать сыры, здесь хлеб, заказывать язык с горошком, здесь пить кофе и т. д. Сталкивались мы на улице с ним раз пять — шесть в год, то ли в каком-то магазине, то ли на развале пластинок. Самая впечатляющая встреча произошла в кафе Reggio, где мы с Иосифом пили кофе, а к нам подошел высокий классический ариец. Эту встречу я описала в «Набросках воспоминаний», которые можно найти в журнальном зале.

Когда мы начали работать над этим видео, Бродский мне приснился — Иосиф сидел у себя в садике, уже не помню, что он точно говорил, но общий тон был очень благожелательный, как бы благословляющий…

Слева направо: Иосиф Бродский, Наташа Шарымова, Сергей Довлатов и другие посетители выступления Бродского в Сохо. Фото Нины Аловерт
Наташа Шарымова, Сергей Довлатов и Иосиф Бродский. Галерея RR. 1979 год. Фото Нины Аловерт

Тот праздничный вечер 24 мая был таким: небожители обсуждали дела на Олимпе, к тому же выпивали и закусывали, как настоящие герои древнегреческого эпоса. Закусон был из «Русского самовара» (старейший и самый знаменитый русский ресторан Нью-Йорка, много лет принадлежавший артисту балета Михаилу Барышникову и Бродскому. — Esquire), качество отличное. Водку и шампанское подавали в ведерках со льдом, все этим хороводили ангелы-хранители вечеринки Бродского — Илья Зарецкий и Алина Панова (Зарецкий — инженер-строитель, отреставрироваший квартиру на Мортон-стрит, друг Бродского; Панова — известный художник по костюмам и продюсер. — Esquire). Кажется, в начале разыгрывали шарады, но я то ли опоздала, то ли слишком увлеклась «вдовой клико». Бродский был счастлив, что его поздравляют Марк Стрэнд и Дерек Уолкотт, которых он особенно любил и ценил. Поцеловав Марка в ответ на поздравление, он сказал: «That's funny thing. I just kissed an English literature». (Шарымова цитирует по памяти. — Esquire). Гости ходили туда-сюда, перемещались, не танцевали, хотя звучала музыка.

Марго Пикен (подруга Бродского еще с ленинградских времен. — Esquire) принесла праздничный торт, Маша Воробьева, Барри Рубен, Энн Шеллберг, Сьюзен Зонтаг погасили свет и запели Happy Birthday. Лев Поляков и Илья Зарецкий фотографировали, фотографировали и фотографировали. Кое-какие портреты можно увидеть у Льва Полякова на фейсбуке, а Илья Зарецкий поклялся, что, когда приедет в Нью-Йорк, найдет эти пленки и снимки. Еще помню, гостей почивали отменным виски, а Иосиф даже рекламировал шведскую водку.

Бродский был человек веселый. Очень остроумный, от него это как-то и распространялось. В роли хозяина большого светского вечера он был как первый среди равных. Погода была прекрасная, как ни странно, не было нью-йоркской майской грозы. Праздновали, как водится, до утра. Сидели небольшими компаниями, вели тихие беседы под кофеек и водочку. Помню, что я долго разговаривала с Марком Стрэндом о рыбалке, а рыбу я никогда не удила. Кто-то это снял, но я это видео не смотрела и смотреть не буду. Потому что рыбалку я ненавижу.

Это была частная вечеринка и планов снимать у меня не было, но случай распорядился иначе. Ко мне подошел сердитый Юз Алешковский (русский прозаик, поэт и сценарист. — Esquire) и спросил: «Ты почему без камеры?». Подвел меня к Бродскому, и мы получили согласие новорожденного на съемку. Мой дом был за углом, и через пять минут была камера.

Дмитрий Степанов, видеохудожник и литератор — работе над архивом:

Наташа Шарымова познакомилась со мной виртуально, посредством персоны, пожелавшей остаться инкогнито. Первичным предметом обсуждения была анимация визуальных работ Наташи, которыми она занимается последние 12 лет. Неожиданно в дело вмешался Бродский, когда я решил рассказать Наташе, что люблю поэму «Горбунов и Горчаков». Выяснилось, что Наташа считает это произведение шедевром. Эксперименты с новыми цифровыми медиа были забыты. А вот любительская съемка 50-летия Иосифа начала превращаться в арт-проект.

Наташа Шарымова:

Согласно новейшим исследованиям работы мозга и французским критическим теориям, автор распался на составляющие. Здесь их три: беспечная блондинка Шарымова 1990 года, русоволосая крашеная Шарымова 2020-го и постоянно блуждающий среди эстетических ориентиров Дмитрий Степанов.

У нас дружная команда, мы любим посылать друг другу книги и конфеты, но в эти сложные времена ограничиваемся поеданием ананасов в одно и то же время и думаем о прекрасном. У нас высокая степень синхронизации.

И, конечно, не можем оставить за скобками нашу команду: Катю Дробязко, Лену Довлатову, Дашу Зайцеву, Ксюшу Перепелкину, Янину Гурову, Агнессу Чернову, — а также всех, кто нам так или иначе помогал. А это: Энн Шелберг и Фонд Наследия Бродского, Нина Аловерт, Михаил Бессендорф, Даниил Векслера, Екатерина Довлатова, Антон Желнов, Александр Комаров, Анна Ланская, Емилиан Лашин, Михаил Михайлов, Андрей Олеар, Дженис Пилч, Павел Платонов, Валентина Полухина, Татьяна Толстая, Михаил Торич, Агнес Чернова, Катя Шарымова.