T

12 апостолов ESQUIRE

2021

Смотреть всех апостолов

# литература

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":-5}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":20,"delay":0,"bezier":[],"ease":"SlowMo.ease.config(0.3, 0.7, false)","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Роман

Кантор

36 лет

instagram: @romakantor

Год назад писатели Брет Истон Эллис и Ирвин Уэлш сообщили о намерении вместе написать сериал — и заодно объявили сериалы новой литературой. В эпоху, когда потребление информации бесконечно ускоряется, телешоу становятся главным проводником историй. И Роман Кантор — один из тех, кому удается рассказывать их лучше всего.

В Москве — вспышка неизвестного вируса; у инфицированных жуткий кашель, город закрывают на карантин. Главные герои уезжают на озеро в Карелии — как сказали бы сегодня, на самоизоляцию. Если в двух словах, это завязка романа «Вонгозеро» Яны Вагнер 2011 года, номинированного на литературные премии «НОС» и «Национальный бестселлер», который оказался неожиданно пророческим. В 2018-м роман экранизировали — сценарий «Эпидемии» написал Роман Кантор. В 2020-м сериал купил Netflix — за рекордные для России $1,5 миллиона (по данным «Коммерсанта») — и показал больше чем в ста странах мира.


«Это чертовски хороший сериал», — написал об «Эпидемии» в своем Twitter Стивен Кинг. О том, что сериалы забрали у большой литературы титул самого популярного развлечения, говорили давно. И нагляднее всего этот тезис иллюстрируют цифры. Одной из самых продаваемых книг 2010-х стал «Гарри Поттер и Кубок огня»: обогнав других сверхуспешных кандидатов, среди которых — «50 оттенков серого» и «Диета Дюкана», роман Джоан Роулинг разошелся тиражом в 57 миллионов копий — за десять лет. Чтобы побить этот рекорд, мини-сериалу «Ход королевы» (Queen’s Gambit) на Netflix понадобилось меньше 28 дней.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":5}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":20,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":false}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

«Эпидемия», в свою очередь, за месяц после выхода на Netflix вошла в топ-10 самых популярных иностранных шоу в 72 странах — вместе с немецкой «Тьмой» и испанским «Бумажным домом». «Самое главное во всем этом — что Россия снова стала частью мировой культуры, — говорит Кантор. — Это уже произошло. И этого невозможно не замечать».


Роману Кантору 36. Он пришел в профессию чуть больше десяти лет назад, вдохновленный «Монти Пайтоном» и сериалом «Офис», — и писал комедийные скетчи, которые сегодня прямиком отправились бы на YouTube. Но тогда YouTube еще не был той платформой, с которой взлетают молодые и талантливые. Потом был первый полный метр — «Хороший мальчик» с Константином Хабенским и Александром Палем; сценарий Кантор писал вместе с Михаилом Местецким («Легенда № 17», «Тряпичный союз»). Затем работал с Бекмамбетовым над пятой частью «Елок»; написал сериал «Мертвое озеро», после которого интернет начал обсуждать — еще несмело, — что российские сериалы смотреть не стыдно. А потом — «Эпидемию», после выхода пилота сразу попавшую на конкурс сериалов в Каннах — впервые в истории страны.


«Любимое занятие в России — говорить, что ничего не получится. У Илона Маска. У стриминговых сервисов. У русских сериалов. А если у кого-то что-то получается — его сразу начинают ненавидеть. Меня русские сценаристы уже недолюбливают. А после вашей номинации еще и писатели начнут».

2020-й для Кантора закончился выходом в прокат «Серебряных коньков» — рождественской сказки о банде карманников, промышляющих на замерзших каналах Петербурга конца XIX века. Фильм сравнивали и с Диснеем, и с Гаем Ричи, но главное — на него шли, а критики сошлись во мнении, что российское кино все-таки умеет быть ответственным перед зрителем.


«У нас интересное положение, — говорит Кантор. — Если посмотреть телевизор, станет понятно, что мы больше интересуемся событиями в Америке или Европе, чем в своей стране. Но у нас действительно есть что-то уникальное. И есть способ рассказать об этом. И себе, и всему миру».


И этого уже невозможно не замечать.

Джемпер C. P. Company; брюки Simone Rocha x H&M; носки Falke; кроссовки Geox; очки Ray·Ban; телевизор Xiaomi Mi TV 4S 55″; смартфон Samsung Galaxy S21 Ultra

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}