Сколько лет ты уже зарабатываешь спортом? Я не говорю про первые призовые, на которые ты сходил с семьей в Макдоналдс. Сколько ты уже профессиональный спортсмен? Хотя у нас почему-то это называется «любительский».

Я думаю, одиннадцать лет.

Одиннадцать лет ты получаешь зарплату?

Даже еще раньше. Лет в двенадцать у меня была не зарплата, а стипендия. По‑моему, было тысяч четырнадцать в месяц. Это неплохо. Я целый месяц их никуда не тратил, зато потом я мог позволить себе пойти в магазин, что-нибудь из одежды купить.

Странно себя ограничивать в таких вещах, которые ты действительно хочешь.

Я тоже так считаю. Многие люди стараются копить, копить, во всем себя ограничивают, отказывают, но мне кажется, это аморально — себя тормозить. Когда ты отработал, чего-то достиг, обязательно нужно это отпраздновать, отметить. Это для головы, для психики, чтобы сделать еще шаг выше, и так из раза в раз. Поэтому свои первые призовые я потратил на машину.

Ровно двенадцать лет ты зарабатываешь спортом. На тебя смотрят люди не как на героя… Ты знаменитость. Для многих ты не человек, ты образ. Человек включает телевизор, он не видит Артура, он видит Далалояна. Ты персонаж. Например, будет Олимпиада. От тебя будут ждать многого. Ты должен взять все медали, а лучше еще и в других видах спорта.

Я на это все смотрю как профессиональный спортсмен, отношусь к этому как к работе. У меня есть семья, и все, по сути, в моей жизни зависит от этого. Какой для меня самый главный фактор? Находиться все время в обойме, выступать с командой, постоянно следить за здоровьем. Я уже не стремлюсь к каким-то суперневероятным подвигам, потому что понимаю, что для того, чтобы совершить суперподвиг, я должен рисковать на тренировках. Сейчас я понимаю, что нет, эта дорога не для ответственного, не для мужа и отца.

Ты не рок-н-ролл-star, ты настоящий труженик.

Абсолютно! Я не какой-то обезбашенный человек. Я в этой системе очень давно. Знаю, какие от меня требования нужны, чтобы держать ту планку, которую я себе задал.

Почему ты живешь разумом, как так сложилось?

Мне кажется, у каждого человека в жизни наступает такой момент, когда уже отстрелял. Возьмем 2018-й год. Единицы так стреляют, как я выстрелил, когда пять медалей с чемпионата Европы, пять медалей с чемпионата мира. Это же офигеть! Это был пик. Но так не бывает всегда. Как играешь в рулетку и ждешь, что тебе каждый раз будет выпадать на твои фишки. Самое главное — не заигрываться, вот что я хочу сказать. Если ты когда-то поймал удачу, все сложилось, это не значит, что так будет постоянно. Будешь только разочаровываться.

Когда ты понял, что твое тело, твою дисциплину, твой ум нельзя больше подвергать неоправданному риску?

Наверное, начало 2019 года. Я готовил брусья. Мы начали разговор с моего именного соскока. У меня брусья были идеальными. В 2018 году я был чемпионом Европы на брусьях, на чемпионате мира я занял третье место. Через год я решил, что добью этот элемент. Он невероятно сложный, в конце комбинации особенно.

В итоге я вышел на чемпионат Европы и понял, что выплеснул всю силу на этот соскок, а ничего с этого не получил. Попал в финал. В финале многоборья я сделал свою комбинацию, но понимал, что мне уже тяжелее, что мои элементы в начале не так отточены и не так хороши, потому что я много внимания уделял соскоку.

Моя психика дает заднюю, я себе говорю, что в финале не нужно в конце прыгать этот соскок, потому что я не вывезу, просто упаду. В финале я делаю всю комбинацию неплохо и делаю старый, обычный соскок, который уже забыл. Он дается легко, но он не отточен. Я приземляюсь, но с большим шагом назад и мимо медали.

Это что было за первенство?

Чемпионат Европы. Эта ситуация меня многому научила. Я понял, что, главное (почему наш вид спорта называется Artistic gymnastics), твоя комбинация должна показывать мастерство, что ты не дрожишь, что не устал, не еле как дотащил и в конце как-то спрыгнул и при этом помираешь. Самое главное в нашем виде спорта — показывать легкость, а спрыгивая, улыбаться непринужденно. Непринужденность — вот это, наверное, самое главное.

Наверное, в каждом оценочном виде спорта. На стометровке не важно, кто как улыбается.

Еще одна ситуация. Чемпионат мира в 2018 году. Мы с китайцем набираем одинаковое количество баллов, только он делал сложность прилично больше, а я делал свои накатанные и отточенные комбинации, везде попал, каждый снаряд сделал идеально. Мы набираем одинаковое количество баллов, у него ошибок больше, он проигрывает.

У него сложнее элементы, но он их не докрутил.

И вот она — золотая медаль. Не знаю, почему, что в моей голове изменилось, но после 2018 года я стал стремиться к тому, чтобы в сложности вырасти, начал куда-то дергаться, хотя мне это абсолютно не нужно.

Что такое для мужика в тридцать лет закончить свою работу? По сути дела, где-то к тридцати годам ты становишься спортивным пенсионером. Как я понимаю, нет никаких пенсий у минспорта и у федерации?

Я знаю одно. Если у нас спортсмены в России завоевывают олимпийское золото, то всю жизнь, пожизненно этому спортсмену платят стипендию в 52 тысячи, президентский грант.

Ты для себя принял решение, что ты не будешь убивать себя. Многие спортсмены не принимают такое решение и убивают себя. Ты сказал, что у тебя спина. У всех у вас спина. У профессионального спорта, мы все знаем, нет ничего общего со здоровьем. То, что вы делаете, за гранью человеческих возможностей. Такого быть как бы не должно. Зачем все это?

Не каждый объяснит, зачем это все делается. Это в крови, наверное. Спортсмены, особенно профессиональные, — это просто такой тип людей, которым нужна физическая нагрузка. Это, может быть, даже садисты. Я себя изо дня в день мучаю в зале, изнуряю себя, но мне это нравится. Я понимаю, что я от этого удовольствие получаю. Если ты соблюдаешь все эти тонкие моменты — питание, правильный сон, правильный образ жизни, не распускаешься, — то ты не наносишь ущерб своему организму. Ты работаешь, ты выкладываешься, ты стараешься, и ты растешь. Говорят, что профессиональный спорт — это ущерб здоровью. Ущерб наносят те, кто занимается профессиональным спортом, но при этом курит травку, бухает каждый день или в какие-то дни позволяет себе. Когда ты позволяешь себе вот эти слабости, эти сбои, это плохо.

Я считаю, что профессиональный спорт — это круто, но это шоу. Я включаю телик, смотрю, что делает Артур, и кайфую дико. Для тебя это служба России-матушке или ты просто артист физики, артист тела?

Это совокупность — и сила, и красота, и грация. В гимнастике всё есть абсолютно. Плюс борьба. Знаешь, какая борьба идет даже за место в команде! Когда понимаешь, что есть конкуренты, особенно когда тебе лет девятнадцать-двадцать. Ты не только пришел и свою грацию показал. Помимо тебя еще пять человек хотят пробиться в эту команду. Ты изо дня в день даже просто на тренировке с ними борешься, зарабатываешь себе очки, чтобы это старший тренер видел.

У тебя есть какой-то самый большой урок для спорта или для жизни? Что-то, что ты всегда помнишь?

Полгода назад у меня был большой стресс и полезли фурункулы на ногах. Надо было ехать в другую страну на несколько дней, и я не собирался отменять. Я каждый день ходил на перевязки, следил, чтобы не было заражения. Из-за поездки мне сказали, что теперь придется самому ухаживать за ногой. Самому себе лезть в ногу. Но есть такое слово: надо. То есть «надо» — это когда у тебя другой вариант — гангрена.

Я прекрасно знаю, что надо и что не надо. В каждом моменте, в каждой ситуации я прекрасно понимаю, что я накосячил. Даже если я позволил себе один день отдохнуть или лишнее выпить, пиво, вино, в ненужный момент. Я знаю, что за этим что-то будет всегда. Вот в 2018 году я полностью отключил свою голову от всех пристрастий, вредных привычек, знаешь, как все сошлось!

То есть ты реально об этом думал — стать только гимнастом?

Каждую деталь, да! Если я тренируюсь три недели на спортбазе и не выезжаю оттуда никуда, я схожу с ума. Это играет со мной очень злую шутку. Да, я там физически готов, но я морально опустошен, я обосрусь по‑любому, всю работу закопаю. В 2018 году мы уже начали жить вместе с Олей. Я каждый день ездил домой, то есть база была открыта. Я приезжал на базу как на работу, целый день отпахивал. У меня с 7:30 тренировка, потом с 11 тренировка и вечером с 5 до 7 тренировка. После этого я ехал домой, был с семьей. Я получал энергетику.

На следующий день я опять в 5 утра вставал и ехал в зал, опять отрабатывал. И так каждый день. За это время я ни разу не устал. Выходные я проводил дома с семьей. Все, что отдавал в зале, я полностью дома восполнял, за счет эмоций, за счет разнообразия. Я очень многому научился. Все эти годы, когда к Рио (Олимпиада 2016 года в Рио-де-Жанейро. — Esquire) готовились и к чемпионатам Европы, мира, я загонял себя в настолько жесткие рамки, что потом не выдерживал.

Получается, рамки играли против тебя. Теперь что тебе противопоказано, ты отсек, но и загонять себя ты тоже не стал. Тебе это кто-то помогал выстроить?

Это внутреннее чутье и все. Не могу сказать, что я сидел и схему вырабатывал. Я себя довел до такой формы дикой, когда просто мог проснуться, глаза открыть и на брусьях комбинацию сделать. Мне это вообще ничего не стоило. На тренировки я приходил и даже не разминался. У нас час разминки, потом на каждом снаряде какие-то сложные элементы. Для меня их не было в комбинациях. Я просто приходил в зал и думал: «Какая разминка! Час еще ждать, пока они все разомнутся!» Потом начиналась контрольная тренировка. Я делал шесть подходов, шесть комбинаций сделал — и все, результат налицо.