T

Екатеринбург

Афина, 31 год.

Тренер по йоге и фитнесу

Мне было 20 лет, я сидела без работы, в съемной хате с тремя другими девицами. Всех наших денег хватало только, чтобы купить поесть и оплатить коммуналку. И тут мне пишет одна из моих двоюродных сестер.

«Афина, привет! Помнишь Дашу, жену Паши — друга дяди Валеры? Короче, она работает в театре, и им очень нужны руки в осветительскую. Иди, у тебя же все равно нет работы».

Это было в конце декабря, в театре — одни «елки». Мне говорят: «Короче, встанешь на пушку и будешь светить, а там разберемся». Пушка — это огромная штуковина на стойке, и нужно просто запомнить, какие артисты главные, и светить на них лучом из пушки.

Прошло больше года, прежде чем Даша начала учить меня программировать световое оборудование. Она была на восьмом месяце беременности и таскалась в театр семь дней в неделю из Ревды (час езды на машине в одну сторону). Потом она ушла в декрет, а я стала начальником цеха осветителей. В этом театре я зарабатывала 30 тысяч в месяц, и это было много. Но у меня вообще не было выходных. Я была молода и здорова, но через два года работы я все равно ушла оттуда. Потом работала в прокате светового оборудования. Паяла провода, знала все сложные приборы и умела с ними работать, но платили мне почти вполовину меньше, чем мужчинам — просто потому, что я телка. В какой-то момент, на монтаже очередного Дня нефтяника, я поняла, что не спала уже двадцать часов. В одной руке у меня пачка обезболивающего, в другой — единственный за сутки бутерброд. В тот момент я решила поменять свою жизнь. Ушла работать в другой театр — там платили всего 15 тысяч в месяц, зато были выходные.

Паяла провода, знала все сложные приборы и умела с ними работать, но платили мне почти вполовину меньше, чем мужчинам — просто потому, что я телка.

Так я работала до 26 лет, пока не вышла в декрет, и потом в театр уже не вернулась, потому что это не место для мамы с маленьким ребенком. Если я хочу так же работать, как до декрета, мне придется оставлять ребенка дома, я буду с ним редко видеться. Это не вариант! Ведь я его для того и родила, чтобы с ним тусить.

Вряд ли я заведу второго ребенка. Когда я после родов проснулась в больничной палате, первой моей мыслью было: «Ну нах***! Никогда, б***, больше!» Я очень тревожно переживала беременность: «Мой ребенок не шевелится уже 4 часа! Что с ним не так?!» Роды были не самыми сложными, но несмотря на то что у нас были партнерские роды с мужем, в хорошем роддоме, мне совершенно не понравилось. Было некомфортно, меня постоянно унижали. Мне выдали тонкую, какую-то бумажную пижаму, в которой было очень холодно — потому что на Урале в сентябре холодно! Почему не дали хотя бы одеяла? У меня были схватки, ко мне пришел доктор и говорит: «Что вы кричите? Тут все рожают, и никто же не кричит. Ведите себя достойно». Господи, думала я, сколько денег в этой стране нужно заплатить, чтобы в роддоме тебя начали уважать?

В одной руке у меня пачка обезболивающего, в другой — единственный за сутки бутерброд. В тот момент я решила поменять свою жизнь.

Отец моего ребенка — суровый мужик с ЖБИ (район Екатеринбурга. — Esquire). Он прекрасный человек, КМС по самбо, коричневый пояс по джиу-джитсу, магистр богословия и игротехник. Он учил меня вырываться из захвата, побольнее бить в болевые точки и поскорее убегать. Ну так, на всякий случай.

Мое детство прошло на Сортировке — это умеренно криминальный район, окраина цивилизации. В школе все знали, что у меня сестра-инвалид и скромная мама, что из семьи никто не сможет за меня постоять. Им нужна была девочка для битья, и меня много били, пока я не отрастила столько борзоты, что в школе просто боялись со мной связываться. Я не могла стать сильнее физически, но е*** (сумасшедшей. — Esquire) — смогла: швырялась стульями, била стекла и расцарапывала лица.

Там же я научилась быть четкой. Четкость — это умение пояснить и ответить за свой базар. Это умение доказать свой статус, если ты имеешь претензии на место в группе, на внимание, на эту женщину или этого пацана. Это умение нести ответственность за свои слова, отвечать за них всем: репутацией, баблом, лицом. Сказанное должно быть сделано. А если ты не отвечаешь за слова, будь готов, что твое е*** (лицо. — Esquire) размажут по асфальту. Пастернака нужно читать, прежде чем осуждать. А иначе ты пи*** (пустозвон. — Esquire) и получаешь за это.

Мое тотемное животное — барсук-медоед. Знаешь, кто это? Он занесен в Книгу рекордов Гиннесса как самое агрессивное и бесстрашное животное. У него шкура толщиной в сантиметр и крепкие когти. И с ним никто, на х***, не связывается.

Смотреть весь маршрут

{"points":[{"id":7,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":9,"properties":{"x":-33,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":8,"properties":{"duration":0.9,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Предыдущая остановка

Следующая остановка

{"points":[{"id":4,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":180}},{"id":6,"properties":{"x":35,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":180}}],"steps":[{"id":5,"properties":{"duration":0.9,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}
{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}