Этой осенью в мировом прокате, изрядно потрепанном пандемией, бьются за внимание зрителя два амбициозных проекта — сай-фай-эпик «Дюна» и драмеди-антология «Французский вестник». Помимо отложенной на год премьеры (обе ленты должны были попасть на большой экран еще в 2020-м) фильмы Дени Вильнева и Уэса Андерсона объединяет наличие в касте Тимоти Шаламе — вероятно, самого популярного на сегодняшний день актера в немаленькой категории «до тридцати».

Впечатление, что четыре года назад Шаламе появился буквально из ниоткуда и в одночасье стал звездой, обманчиво. Да, он громко заявил о себе в картине «Назови меня своим именем» — чувственной экранизации одноименного романа Андре Асимана. И все же это была не точка отсчета, а так называемый big break, которому предшествовали чуть ли не десять лет теле- и киноролей, а также участие в театральных постановках.

Стоит оговориться, что никакой «истории Золушки», в свое время добавлявшей голливудцам очков, у Тимоти нет. Он родился и вырос на Манхэттене, во французско-американской семье с творческим бэкграундом и хорошим доходом. Папа, давший актеру не только звучную фамилию, но и французское гражданство, — некогда корреспондент Le Parisien, продолживший журналистскую карьеру в ЮНИСЕФ, а затем и непосредственно в ООН. Мама — выпускница сразу двух больших университетов, Йельского и Нью-Йоркского, — в юности танцевала на Бродвее, а сегодня занимается недвижимостью. Дедушка по материнской линии — сценарист. Дядя — режиссер, приложивший руку к десятку проходных ужастиков и симпатичных сериалов. Сам Шаламе постигал азы актерского мастерства в престижнейшей LaGuardia (именно про нее снят оскароносный фильм «Слава»; среди выпускников — Аль Пачино, Эдриен Броуди и Эллен Баркин), где его одноклассником был Энсел Элгорт. А еще Тимоти учился с дочерью Мадонны Лурдес Леон — и даже успел с ней повстречаться. По окончании школы начинающий актер поступил в Колумбийский университет, а спустя год, решив сосредоточиться на карьере, перевелся в NYU.

Кадр из фильма Dune Warner Bros.
Кадр из фильма «Дюна» (2021).

Все это мало похоже на голливудский биографический стандарт: вынужденные пожертвовать всем родители (как вариант — категорически отрицающие актерство в качестве профессии для своего ребенка), брошенная или с трудом оконченная школа, переезд из американской глубинки в Лос-Анджелес…

Хотя и в этой гладкой биографии нашлось место для небольшой драмы. Сыграв сына вице-президента Уолдена во втором сезоне теледрамы Homeland, Шаламе готовился к еще одной «сыновьей» роли — Тома Купера в «Интерстелларе» Кристофера Нолана. То была не просто сбывшаяся мечта посотрудничать с любимым режиссером — работа обещала стать «прорывной» и открыть двери, которые раньше были закрыты. Но, как это обычно и бывает, все пошло не по плану. Спустя годы после выхода картины Тимоти не без иронии расскажет, что, увидев финальную версию, плакал с час: настолько крошечной оказалась его партия. И нет, предложения не посыпались на голову молодого актера. Напротив, началась череда отказов: он, скажем, не получил роли в «Неоновом демоне», «Белом парне Рике» и «Доме странных детей мисс Перегрин». В последнее особенно непросто поверить, учитывая, что у Шаламе прямо-таки эталонная внешность для бертоновской киновселенной. Неспроста в будущем он то и дело будет с этой вселенной пересекаться: то сыграет сына Эдварда Руки-Ножницы в рекламе Cadillac, то получит роль Вилли Вонки в киноприквеле «Чарли и шоколадной фабрики»… Но все эти двери, разумеется, откроются уже после «Назови меня своим именем» — фильма, с которого для многих и началось знакомство с Тимоти (даже если они смотрели и «Родину», и «Интерстеллар»).

Searchlight Pictures / Courtesy Everett Collection/Legion Media Searchlight Pictures / Courtesy Everett Collection/Legion Media
Кадр из фильма «Французский вестник» (2021).

«Назови меня своим именем» не обещал стать блокбастером. Более того, провел в стадии препродакшена без малого десять лет — даром что права на экранизацию романа были «забукированы» еще до его публикации. Менялись кандидатуры режиссеров, урезался бюджет. Написавший сценарий Джеймс Айвори (он, кстати, какое-то время значился сорежиссером) видел в роли Оливера Шайю Лабафа, но продюсеров смутил уже довольно скандальный к тому времени образ актера; в итоге играть любовь Шаламе пришлось с Арми Хаммером (знали бы продюсеры, что тот окажется не менее проблемным, чем Лабаф, и практически убьет возможность сиквела!), а в режиссерское кресло сел итальянец Лука Гуаданьино. Кино на скромные три с половиной миллиона долларов собрало в прокате больше сорока, получило десятки призов, включая «Оскар» за лучший адаптированный сценарий, и принесло исполнителю роли трепетного, познающего жизнь и себя подростка Элио мировую популярность.

Кадр из фильма Zuma Wire/Legion Media
Кадр из фильма «Назови меня своим именем» (2017).

Было бы, впрочем, несправедливо считать, что звезда Тимоти Шаламе зажглась только благодаря удачно выбранному проекту. На самом деле Шаламе было что показать и помимо актерских талантов. Он оказался обаятельным, способным поддержать разговор — причем как минимум на двух языках! — парнем, открытым и искренним. В отличие от многих молодых актеров, с трудом выдерживающих испытание славой, промотурами и другими атрибутами звездной жизни, Тимоти охотно раздает интервью и автографы — и не пытается жаловаться на свалившуюся на него популярность. Слышали когда-нибудь про принцип «happy to be here, easy to work with»? Шаламе — его олицетворение. Плюс — приятная, почти что байроновская наружность и неподдельный интерес к моде (он долго не прибегал к услугам стилиста, предпочитая одевать себя сам), которые в нашем мире, где все еще встречают по одежке и очень даже хотят «пить воду с лица», играют не последнюю роль. Будем честны: симпатизировать такому персонажу не то чтобы сложно. Он буквально соткан из поводов для симпатии, а его реноме невозможно испортить. Все то, за что сегодня в современном Голливуде можно «получить по шапке» — включая, например, предположения, что он знал о похождениях Арми Хаммера, и съемки у Аллена, — не оставляет на репутации ньюйоркца ни пятнышка. Да что там, он может подписаться на съемки в фильме про каннибалов на фоне обвинений в каннибализме Арми Хаммера — и мало кто увидит в этом двусмысленность, а если и увидит, то не поставит актеру в вину. Во времена повсеместного «кэнселинга» это сродни суперсиле.

Look Press Agency/Legion Media

Поклонники любят сравнивать Шаламе с молодыми Леонардо ДиКаприо, Брэдом Питтом, Джонни Деппом и Томом Крузом, в то время как сам факт его популярности словно противоречит голливудским паттернам, которые четверка помогла сформировать и закрепить. Все они так или иначе ставили на маскулинность; даже нежный до какого-то момента Лео позиционировался как сердцеед и плейбой, его селебрити-бренд во многом держался на слухах о его бурной личной жизни, где подружки-актрисы сменялись подружками-моделями. Бренд Тимоти же завязан не на стереотипной маскулинности, а скорее на отказе от нее. И раз уж без сравнений не обойтись (они нужны, чтобы объяснить, какую нишу занимает та или иная знаменитость), то логичнее, кажется, провести параллель с Натали Портман: та также активно училась, чем сыскала себе славу интеллектуалки, сыграла в трехсерийном космическом эпике (Вильнев видит «Дюну» как трилогию), не боялась второстепенных и даже эпизодических ролей, в том числе у Уэса Андерсона, рэповала в SNL… Или Тильдой Суинтон, с которой у Шаламе тоже хватает общего: обоих охотно снимает Лука Гуаданьино, а одевает Хайдер Акерманн (именно Тильда и познакомила актера с дизайнером, став феей-крестной их модного союза). Кстати, свои особые отношения с модой Тимоти тоже будто позаимствовал не у актеров, для большинства которых парадно-выходной максимум — это скучный смокинг, а у актрис, давно превративших одежду в средство коммуникации и куда активнее с ней экспериментирующих.

Меж тем, пока в сети восхваляют очередной костюм Шаламе, некоторые журналисты аккуратно — не дай бог рассердить фанатов! — задаются вопросом, не гол ли этот безупречно одетый король и не рано ли его записали в кинозвезды. В самой «сухой» трактовке «кинозвезда» — это, во‑первых, известность, подкрепленная ролями, преимущественно главными; во‑вторых — имя, способное затащить людей в кинотеатры или хотя бы оформить подписку на стриминговый сервис; в-третьих — высокая «доходность» проектов (да-да, большие сборы важнее, чем положительные отзывы критиков или «Оскары»). И с этого ракурса фильмография Тимоти действительно смотрится… любопытно.

Кадр из фильма Alamy/Legion Media
Кадр из фильма «Красивый мальчик» (2018).

Судите сами. «Красивый мальчик» Феликса Ван Грунингена, хоть и принес Шаламе очередные номинации — за роль подростка-наркомана, — сильно недобрал в прокате. «Дождливый день в Нью-Йорке» подкосил скандал: на фоне расцвета движения #MeToo режиссеру ленты Вуди Аллену припомнили выдвинутые еще в 1990-х обвинения в сексуальных домогательствах; в итоге Amazon Studios, планировавшая выпустить кино, от идеи отказалась, а актеры, включая нашего героя, один за другим переводили гонорары благотворительным организациям и публично раскаивались в сотрудничестве. Хорошо показали себя «Леди Берд» и «Маленькие женщины» Греты Гервиг, но у Тимоти там второстепенные роли. «Король» Дэвида Мишо, вышедший на Netflix, оказался проходным. Оценить рентабельность «Дюны» и уж тем более вклад в нее Шаламе тоже не представляется возможным: слишком много нюансов. Здесь и пандемийный год, и одновременный выход в кинотеатрах и на стриминге, и наличие в касте других популярных актеров: хоть Зендеи (имея буквально пять минут экранного времени, продвигала картину активнее, чем не сходившая с экрана Ребекка Фергюсон), хоть Оскара Айзека, хоть Джейсона Момоа. Не говоря уже про то, что буквально каждый персонаж «Дюны» чуть интереснее, чем меланхолично вглядывающийся в пески эмо-принц Пол.
Возможно, наконец-то замерить прокатную мощь Шаламе поможет «Вилли Вонка», который ожидается в 2023 году. Но если и он не станет для ньюйоркца «Титаником», «Лучшим стрелком» и «Черным лебедем» одновременно, актер наверняка получит еще пару-тройку шансов: вряд ли Голливуд и примыкающие «организации» так легко отпустят своего любимчика.

Кадр из фильма Everett Collection/Legion Media
Кадр из фильма «Король» (2019).

Другой вопрос, стоит ли вообще использовать старую метрику для звезды нового образца. Расцвет карьер ДиКаприо, Деппа и Питта, в конце концов, пришелся на доинстаграмные, а то и доинтернетные времена. Сегодняшние знаменитости значительно ближе, они живут в нашем смартфоне 24/7 и воспринимаются не как небожители, а скорее как персонажи своеобразного реалити-шоу, которое мы — хотим того или нет — смотрим в прямом эфире. И лучшая роль в активе Тимоти Шаламе — это Тимоти Шаламе, актер-инфлюенсер (а иногда и мем!), не цепляющийся за старые идеалы, водящий дружбу с дизайнерами и готовый нарушить протоколы Венецианского кинофестиваля, чтобы сфотографироваться с поклонниками. Что, собственно, признает западная пресса. На этом этапе, кажется, уже вообще не очень важно, что, у кого и как он сыграет. И сыграет ли в принципе — или просто выйдет на красную дорожку в костюме Tom Ford и положит голову на плечо Тильде Суинтон.