I.

ПАВЕЛ ЭДУАРДОВИЧ КУЛИКОВСКИЙ, официальный представитель Объединения членов рода Романовых в России:

Павел Куликовский
Андреевский крест
Далее Андреевский крест
Никто не снимает скейтеров так, как Фред Мартейн
Далее Никто не снимает скейтеров так, как Фред Мартейн

«Когда началась Первая мировая война, моя прабабушка Великая княгиня Ольга Александровна, младшая сестра Николая II, основала свой полевой госпиталь и работала на фронте при Ахтырском полку. Там же служил ее муж, Николай Куликовский, офицер из семьи помещиков. Великая княгиня работала сначала на западном фронте под Ровно, а потом в больнице в Киеве. В отличие от своей матери, императрицы Марии Федоровны, великая княгиня жила в простой квартире, а не во дворце. После отречения Николая II положение родственников царя стало опасным, на Ольгу Александровну напала с ножом одна из медсестер в больнице. Поэтому великая княгиня с мужем и родственниками переехали в Крым. Сначала они жили в семейном дворце в Ай-Тюдор, недалеко от Ялты. Сейчас там санаторий для детей с туберкулезом. Именно там Романовы встретили октябрьскую революцию, после чего их перевезли в другой дворец, Дюльбер.

Великая княгиня Ольга Александровна и Николай Куликовский

Там они находились под домашним арестом. Дворец почти одновременно захватили большевики из двух организаций — ялтинской и севастопольской, которые никак не могли определиться, что делать с царской семьей. Это скорее всего и спасло им жизнь, потому что правительство Ленина заключило Брест-Литовский мир с Германией, и началась немецкая оккупация Украины. Так как муж Ольги Александровны был не царского происхождения, ей при большевиках была предоставлена свобода передвижения. У нас есть семейная легенда о том, как великая княгиня выносила из Дюльбера драгоценности в банке из-под какао и прятала их на пляже. Позже она уехала из Крыма в Кубань, где некоторое время жила в станице Новоминская, атаман которой был родственником одного из охранников царской семьи. Именно там и родился мой дед, Гурий Николаевич. Когда Красная Армия была уже на подходах к станице, моя семья бежала в Новороссийск. Там они встретили датского консула, который помог им эмигрировать в феврале 1920 г. в Данию. В Дании к тому времени уже поселилась мать великой княгини, императрица Мария Федоровна».

II.

ПОЛ РОДЗЯНКО, предприниматель, вице-председатель Фонда американо-российского культурного сотрудничества:

Пол Родзянко

«Лучше всех я знаю историю моего дедушки, Павла Павловича Родзянко, племянника того самого Михаила Владимировича Родзянко, знаменитого политика, лидера октябристов и Председателя Государственной Думы. Мой дед был военным и чемпионом мира по верховой езде. Три года подряд он, как член русской команды, побеждал в Англии. Так как он был дружен с английской королевской семьей, в декабре 1916 г. император поручил ему поехать в Англию, чтобы заняться закупками военной техники. Поездка планировалась долгосрочная и дед попросил разрешения взять с собой семью. Так они и оказались в Виндзоре, где и поселились в январе 1917, рядом с королевским дворцом.

Михаил Владимирович Родзянко

Мой дед практически каждый день ездил верхом вместе с членами королевской семьи. Когда случилась революция, деду предложили вступить в британскую армию. Как-то раз он шел по Лондону в форме рядового и столкнулся с Сэром Альфредом Ноксом, с которым был знаком. Британский генерал очень удивился, увидев Павла Павловича в форме рядового и пригласил его к себе в офис. Так за полчаса дед стал полковником английской армии. Вместе с англичанами он добрался через Владивосток до Екатеринбурга, куда попал в 1918 г. уже после расстрела царской семьи. Дед нашел собачку цесаревича, наследника престола Алексея Николаевича и привез ее в Англию. Но Императрица Мария Федоровна отказывалась верить, что это собачка цесаревича.

III.

АНДРОНИК ХАЧИЯН, дизайнер, Арт-директор школы DOS, актёр Театра. Doc:

«Мой прапрапрадед Владимир Михайлович Голицын был московским головой, а до этого губернатором и вице-губернатором Москвы. В 1905 он ушел с поста, но продолжал заседать в различного рода обществах. К 1917 г. он был довольно старенький, ему было около 70 лет. Во время революции он вел дневник, где довольно подробно описывал все события, но участия в них не принимал. Сама революция нас изначально не особенно коснулась, гонения начались уже потом, в 1930х.

Михаил Владимирович и Анна Сергеевна Голицыны

Председатель Моссовета Лев Борисович Каменев, очень интеллигентный человек, который хорошо относился к деду, подарил ему после Октябрьской революции охранные грамоты для всей семьи на случай угрозы жизни. Два экземпляра этих грамот остались в семье до сих пор. Через некоторое время предки переехали в Богородицк (Тульская обл.), где спокойно прожили несколько лет. Есть семейная легенда о том, как моя прапрабабушка, Анна Сергеевна Голицына (урожденная Лопухина) в одиночку транспортировала скорняжный ящик в Богородицк вместе с наследством — диадемой бухарского эмира, бриллиантами и другими драгоценностями. На деньги от наследства и заработки от скорняжной работы наша семья и существовала в Богородицке. До 1930х у нас погиб только один родственник — Михаил Лопухин, брат Анны Голицыной. Он участвовал в одной из попыток освободить царскую семью и был расстрелян в сентябре 1918 г.».

IV.

НИКОЛАЙ СЛУЧЕВСКИЙ, директор Столыпинского центра регионального развития:

«Мой папа, Владимир Николаевич Случевский, внук известного русского поэта Константина Случевского, родился в 1915 году в Санкт-Петербурге. В 1916 его отец, мой дедушка, инженер Николай Константинович, переехал в Мурманск. Там он руководил строительством нескольких объектов, включая электрическую станцию, в то время как его жена Людмила Ивановна и мой папа оставались в Славянске. После 1917 г. Николай Константинович стал одним из лидеров белого движения, за что его и расстреляли в 1921 г. в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге.

Борис Иванович фон Бок и Мария Петровна Столыпина

Моя бабушка умерла в Славянске (Украина) от тифа в 1918 г., а отец с тетей уехали на юг, в Крым. Оттуда в сентябре 1920 г. в 2 часа утра на маленькой лодке под артиллерийским обстрелом они смогли добраться до французского корабля, с которым отплыли в Югославию. Высадили их в Дубровнике, потом они перебрались в Нови-Сад. Папе тогда было всего пять лет. Мои предки по материнской линии — Столыпины, успели выехать из России еще до революции и в 1917 жили в имении Довторы в Литве, на границе с Латвией. Там и выросла моя мама, Екатерина фон Бок. Имение было в руках фон Боков, балтийских дворян русско-немецкого происхождения с начала XIX века. В имении Довторы в межвоенный период жизнь продолжалась как обычно, ничего не поменялось кроме того, что Литва стала независимой».

V.

НАТАЛЬЯ ПОЛЕНОВА, директор Государственного мемориального историко-художественного и природного музея-заповедника В.Д. Поленова:

«Жизнь Василия Дмитриевича Поленова, основателя нашего рода, нашего музея, нашего семейного дела проистекала сама по себе, согласуясь с какими-то своими правилами служения красоте, творчеству, ремеслу и своей семье. Ни он, ни его окружение не были политизированы. Революция 1917 года поначалу никак не отразилась на жизни Поленовых и их имения. После революции между местными крестьянами были споры — громить усадьбу или нет. И было решено оставить Поленово в покое, так как художник много делал для них добра. Поленов всегда планировал превратить свое имение в первый сельский культурный центр, строил школы, церкви. Близкое знакомство с Луначарским позволило Поленову одним из первых получить статус народного художника. Сам Поленов тогда был уже стар и болел, к нему была приглашена медсестра-сиделка. Василий Дмитриевич — глава семьи, но герой XX века это, бесспорно, сын художника, мой дед Дмитрий Васильевич.

Семья Поленовых

Даже в самые тяжелые события революции, которые происходили в столице, мысли Поленовых занимали такие вещи как строительство храма, организация образовательной программы для крестьян и сохранность имения. Или даже Окский планктон. Я не шучу — у наc в музее сейчас как раз открылась выставка о том, что происходило в имении между 1917 и 1937 годами, когда деда арестовали по обвинению в шпионаже. По его дневникам понятно, что в то время как прогрессивная молодежь столицы была занята в том числе и политическими переменами в жизни страны и общества, дед записывал, сколько раков он поймал в Оке и каким болезням подвержены деревья в парке. Все заботы об имении легли на Дмитрия Васильевича. Финансовая ситуация была плачевная и Поленовы пригласили Большой Театр устроить на территории усадьбы дом отдыха. Таким образом удалось отложить неизбежную национализацию до 1930х годов».