Майка и рубашка Henderson, очки Gucci
Майка и рубашка Henderson, очки Gucci

Самое главное, что нужно знать об Артуре Хачуяне: он бросил институт, любит работать с госструктурами и ненавидит регги. Официантка в кафе в Камергерском переулке разглядывает его дреды. А еще он собирается купить советский тепловоз 2ТЭ. И даже его родители не понимают, чем он зарабатывает на жизнь.

«Иногда я крашу стены, а иногда смешиваю коктейли в нашем баре, но программировать стараюсь не меньше четырех часов в сутки, — Хачуян описывает свой обычный рабочий день. «Я делаю людей счастливыми. Особенно рекламных агентов, банкиров, полицейских, — говорит он. — Мы берем данные из открытых источников и на их основе находим то, чего там нет. Что и где человек сказал, что было на заднем плане выложенной им фотографии и какие выводы можно из этого сделать».

Лайки, места работы и семейное положение, статусы на странице «ВКонтакте», участие во флешмобах, алармистские призывы к спасению политических узников и репосты неоднозначных мемов: на серверах Хачуяна хранится 9 петабайт информации. (Для сравнения: архив крупнейшей в мире Библиотеки Конгресса США, в том числе ее аудио- и видеофайлов, в три раза меньше.) Эти данные помогают рекламным агентствам подобрать контент для целевой аудитории, банкам — разработать новый кредитный продукт, а полицейским — поймать преступника. Алгоритм Хачуяна уже проиндексировал все аккаунты во всех российских соцсетях и сейчас заканчивает с фейсбуком. Это абсолютно легально. «Я не большой брат, я большое ухо, — улыбается Артур. — Я не лезу ни к кому в спальню, а слушаю только то, что люди сами рассказывают о себе».

Согласно недавнему исследованию ВЦИОМа, 58% россиян хотели бы, чтобы отечественный интернет отгородили от мирового. Дурачить людей с таким уровнем компьютерной грамотности легко. В студенческие годы Артур Хачуян заработал десять тысяч рублей с помощью программы-вируса, которая отправляла СМС с чужих телефонов на специальный номер, привязанный к виртуальному кошельку, но потом понял, что интереснее работать с госструктурами. Сейчас создатель популярных мобильных игр зарабатывает больше, чем средний московский застройщик, и государство, хоть и неохотно, следует за трендами. «Нефть заканчивается, зато мир начал сходить с ума в соцсетях, — говорит Артур. — И некоторые поняли, как этим пользоваться». Поступив в МИФИ, Хачуян начал изучать компьютерное зрение, и это предопределило сферу его будущих интересов. Несколько лет назад он разработал систему распознавания лиц.

На почве всеобщих разговоров о школьниках на митингах Навального у Хачуяна появилось желание проверить, действительно ли большинство из тех, кто вышел на улицу, — школьники. Его алгоритм распознал по фотографиям около 60 тысяч человек, нашел их в соцсетях и выяснил возраст. Оказалось, что средний возраст протестующих был больше. Оппозиционеры его ненавидят за то, что SocialDataHub продает услуги властям. Хачуян отвечает на это: — У государства есть множество интересных, пока не решенных задач, притом у многих людей из власти напрочь отсутствует креативное мышление.

К защите собственных персональных данных он относится с умеренной осторожностью. «У меня два телефона, а еще я заказываю еду и такси в соседний дом. Но в соцсетях я себя не ограничиваю. Я читаю лекции в Вышке, и время от времени меня ругают за мат в фейсбуке, который читают мои студенты. Ну не зовите преподавать тогда!» В остальном Хачуян живет по заповеди «не публикуй то, за что потом будет стыдно». Порнографию он смотрит «ВКонтакте», без анонимайзера. «Ну и пускай все узнают, какое порно я случайно лайкнул. Зато я знаю, какое лайкаете все вы!» ¦