Процесс по делу секты «Семья» Чарльза Мэнсона (1970−1971) стал самым долгим и самым дорогим (на тот момент) в американской истории — он обошелся налогоплательщикам примерно в миллион долларов. Суд длился девять с половиной месяцев, из которых присяжные провели в изоляции 225 дней, а расшифровки судебных заседаний заняли 209 томов, или почти 8 миллионов слов. Винсенту Бульози (заместитель окружного прокурора Лос-Анджелеса, 35 лет, женат, двое детей), выступавшему государственным обвинителем, удалось уместить все самое главное всего на 700 страницах, оторваться от которых невозможно. По просьбе Esquire Екатерина Баева, автор телеграм-канала «Мистер Дарси и бал», прочитала книгу — и теперь рассказывает, почему вам тоже стоит это сделать.

Можно только позавидовать человеку, который будет читать эту книгу, ничего не зная о деле Мэнсона.

Чарльз Мэнсон вошел в историю как лидер и идейный вдохновитель своеобразной калифорнийской хиппи-коммуны, членами которой были преимущественно молодые девушки из не самых благополучных семей. Жили в «Семье» Мэнсона дружно, даже, пожалуй, порой слишком: известно, что для сплочения коллектива Мэнсон использовал не только галлюциногенные наркотики в больших количествах, но и всевозможные формы секса. Вновь пришедшим он рассказывал, что лучший способ избавиться от стеснения и страхов — подчиниться им. В коммуне часто проходили оргии, способствовавшие раскрепощению и «духовному освобождению». По каким-то неведомым причинам юные особы, раньше отказывавшиеся выполняться любую работу по дому, с радостью стирали Мэнсону белье, готовили обеды и ухаживали за детьми, причем не своими: в секте считалось, что для полного освобождения от оков общества младенцев нужно немедленно отдавать на попечение коммуны, и особо привязчивых матерей бранили. Кажется, все постоянные члены группы, которых было около ста, были влюблены в Чарли Мэнсона, считали его реинкарнацией Иисуса Христа и фанатично верили любым его пророчествам, в том числе тому, что скоро грядет апокалипсическая расовая война. Нужно только немного помочь ей развязаться. И у Чарли появился план.

Чарльз Мэнсон в суде, 1970 год. AP/East News
Чарльз Мэнсон в суде, 1970 год.

В августе 1969 года с разницей в один день полиция обнаружила семь тел людей с множественными ножевыми ранениями. На стенах домов жертв их же кровью были выведены загадочные надписи PIG, DEATH TO PIGS и HEALTER SKELTER. Эту историю часто называют «убийство Шэрон Тейт» (актриса, жена режиссера Романа Полански, которая на тот момент ждала ребенка. — Esquire), по имени одной из самых знаменитых жертв, но на самом деле 8 августа 1969 года членами «Семьи» Чарли Мэнсона, с его одобрения и по его же указанию, были также убиты стилист-парикмахер Джей Себринг, друг Полански Войцех Фриковски, богатая наследница Эбигейл Фолгер и Стив Пэрент, совершенно случайно оказавшийся около дома Тейт, когда туда приехали убийцы. 9 августа примерно те же лица жестоко убили предпринимателей Лино и Розмари ЛаБьянка, а впоследствии — еще несколько человек. Обвинение было предъявлено самому Мэнсону и трем девушкам его группы: Сьюзан «Сэйди» Аткинс, Патрисии «Кэти» Кренуинкел и Лесли ван Хутен. Линда Касабиан, также присутствовавшая на месте преступления, но не участвовавшая в убийствах, сотрудничала со следствием и наказания избежала.

Сьюзан Аткинс, Патрисия Кренуинкел и Лесли ван Хутен в суде, 1970 год. George Brich/AP/East News
Сьюзан Аткинс, Патрисия Кренуинкел и Лесли ван Хутен в суде, 1970 год.

Захватывающее и очень тщательное повествование подробно описывает все стадии громкого дела: как совершались убийства, как полиция обнаружила тела и начала расследование, как собирали улики и искали подозреваемых, как проводили допросы и выстраивали стратегию обвинения, как отбирали присяжных, как шел сам судебный процесс, что стало со всеми его участниками после вынесения вердикта.

Бульози не упускает ни одной детали и рассказывает о том, что обычно остается за кадром популярных судебных драм и сериалов. Например, прибывшие на место преступления полицейские могут не догадаться взять образцы всех пятен крови, если их слишком много, а судмедэксперты могут не указать длину и глубину ран на теле жертвы. Отпечатки пальцев в большинстве случаев сильно смазаны, не идентифицируются и не пригодны для использования в расследовании, а само их наличие — еще не доказательство чьей-то вины или невиновности, как и проверка на полиграфе. Важная улика, найденная кем-то во дворе своего дома неподалеку, может затеряться где-то по пути в бюро находок полиции — а может и вовсе не заинтересовать скучающих дежурных оперативников. На два дела могут быть назначены две команды полицейских — из разных юрисдикций или департаментов, и у них может быть совершенно разная манера работы, особенно если одна группа детективов только что вышла из полицейской академии, а другая — взрослые дяденьки, не считающие необходимым надевать перчатки при обследовании места преступления. В итоге у следственных групп имеется два жестоких убийства, по манере исполнения похожих, примерно как близнецы Олсен, — а полиция расследует их вне зависимости друг от друга, якобы не видя связи.

Лесли ван Хутен в суде. Lennox McLendon/ AP/East News
Лесли ван Хутен в суде. Член «Семьи» Мэнсона была осуждена на пожизненное заключение за убийство семьи Ла-Бьянка в 1969 году.

Кровавая бойня, на первый взгляд не имеющая веского мотива (из домов весьма обеспеченных жертв почти ничего не было украдено), шокировала и повергла в страх жителей Калифорнии. Иногда, пишет Бульози, страх можно измерить. Например, за два дня в августе в Беверли-Хиллз было продано 200 единиц огнестрельного оружия, хотя до этого продавалось в среднем три-четыре за день. Персонал частных охранных организаций вырос втрое. Сторожевые собаки, стоимость которых обычно колебалась в районе $200, теперь продавались за $1500. Чтобы вызвать слесаря и сменить дверные замки, нужно было дожидаться своей очереди как минимум две недели. Именно поэтому самым главным для обвинения было найти мотив, который мог объяснить весь этот ужас. Несмотря на то что обе группы следователей опросили около 500 человек, расследование продвигалось очень медленно. С легкой самоиронией Бульози пишет: узнав, что Чарльз Мэнсон часто сообщал своим последователям свой знак зодиака (Скорпион), он даже стал изучать странички с гороскопом от Los Angeles Times, думая, что предсказания на пришедшиеся на убийства дни могут оказаться знаменательными.

Многих потрясло, что кровожадная «Семья» Мэнсона состояла в основном из фанатично преданных, готовых ради него на все девушек. Поэтому Бульози посвящает часть своего рассказа биографии Мэнсона и попытке проследить источники и причины его влияния на юные умы. Удивительно, что на момент убийств 34-летний Мэнсон 17 лет своей жизни провел за решеткой, долго не имел никакого образования, не умел читать и считать. При этом Бульози отмечает неожиданно неплохие ораторские способности Чарли, которые стали заметны в ходе процесса, и его умение играть на человеческих слабостях и страхах: страх, а не ЛСД, говорит один из свидетелей обвинения, — вот настоящий наркотик, который действует на Чарли.

По жизни Мэнсон интересовался только музыкой — единственным учебным предметом, к которому его не нужно было принуждать, даже пытался пройти прослушивание у продюсера Терри Мелчера, который раньше и владел домом Шэрон Тейт. В этой связи уже не так непонятно звучит мотив преступлений — Helter Skelter — словосочетание, почерпнутое Мэнсоном из «Белого альбома» The Beatles. Изначально helter skelter — это внезапно начавшаяся суматоха, бардак и неразбериха (так в Британии еще иногда называют горки на детских площадках), а в философии Мэнсона это расовая война между черными и белыми, которой он решил немножко помочь развязаться. Увидев череду страшных убийств богатых белых людей, считал Чарльз, белые обязательно заподозрят черных, начнется кровавая резня, и все умрут, а он (и небольшая группа его верных последователей) — останется. Oh well. Кстати, Мэнсон, который настаивал на том, чтобы обойтись без услуг настоящего адвоката и выступать собственным защитником в суде, хотел одним из свидетелей защиты вызвать Джона Леннона. Мол, это не я, это все «Битлз» придумали.

Обложка
Обложка книги «Helter Skelter: правда о Чарли Мэнсоне», издательство «Пальмира», 2017 год.

Значительная часть книги приходится на описание самого судебного процесса, начиная от свидетельства одной из основных обвиняемых, Сьюзан Аткинс, перед большим жюри, которое определяет целесообразность предъявления кому-либо официального обвинения, до слушания по поводу меры наказания. Также в книге описывается дополнительный процесс над еще одним из обвиняемых, Чарли «Тексом» Уотсоном, — его судили отдельно, так как он сдался полиции Лос-Анджелеса уже после начала основного суда. Эта часть также полна неожиданных деталей и любопытных подробностей касательно судебной системы США. Например, в Калифорнии осужденный на пожизненное заключение имел право на досрочное освобождение уже через семь лет пребывания в тюрьме (именно поэтому обвинение так добивалось смертной казни). Также из-за одного юридического прецедента обвиняемый не мог официально свидетельствовать относительно своих предполагаемых подельников, поэтому любое чистосердечное признание, где фигурирует местоимение «мы» («Мы собрались и поехали в резиденцию Шэрон Тейт»), не может быть использовано в суде. У каждого подзащитного был свой адвокат, и интересно, что даже, казалось бы, в благополучной американской судебной системе некоторые адвокаты защиты могут быть такими душными и так затягивать заседания, что между вопросом обвинения и ответом свидетеля может быть двенадцать страниц расшифрованных стенографистом абсолютно бессмысленных протестов защиты и возражений судьи. Вот что об этом пишет Бульози: «На пятый день [его заключительной речи. — Прим.] присяжные передали судебному приставу записку с просьбой выдать им препарат против сна, а мистеру Канареку — снотворного». Заключительная речь обвинения, важнейшая составляющая именно в длительных процессах, впрочем, тоже может быть довольно подробной. В частности, самому Бульози удалось уложиться лишь в 400 (!) страниц.

При всей своей дотошности и потрясающей компетенции Бульози не лишен юмора и определенной доли скептицизма. Главное для юриста, как он замечает, — это добиться не обвинительного приговора, а справедливости. Действительно, прочитав этот документальный детектив, очень трудно смотреть без восхищения на людей, выбравших профессию адвоката. А справедливость — немного и в том, чтобы полтора года напряженной работы без выходных все-таки были не зря.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

  1. Чарльз Мэнсон и его «Семья»: почему зверские массовые убийства, унесшие жизнь беременной жены Романа Полански, стали частью массовой культуры
  2. Интервью Трумена Капоте с Бобби Босолеем — членом секты «Семья» Мэнсона, осужденным на пожизненное заключение