T
{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":227,"y":143,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":4,"properties":{"x":-628,"y":335,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":-207}},{"id":6,"properties":{"x":-481,"y":1143,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":8,"properties":{"x":446,"y":1770,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1.58,"scaleY":1.58,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":10,"properties":{"x":334,"y":2962,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":153}},{"id":12,"properties":{"x":-73,"y":3914,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":143,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}},{"id":5,"properties":{"duration":428,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}},{"id":7,"properties":{"duration":808,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}},{"id":9,"properties":{"duration":627,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}},{"id":11,"properties":{"duration":1192,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}},{"id":13,"properties":{"duration":965,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Небудущее.
Мария Андреева

— Тебе правда это интересно? Просто, гм, парни в твоем возрасте другими вопросами задаются, типа «откуда берутся дети?» или «сколько тебе было, когда четвертый Fallout вышел?», а это девчачьи разговоры какие-то.


— Если бы хотел, давно бы все загуглил, а вот ты мне никогда не рассказывал, как вы познакомились с мамой.


— А с чего вообще вопрос?


— Я твою старую страничку нашел, вы там вместе, но одеты как-то странно. Будто с Марса кого-то встречать готовитесь.


Никите не нравилось, что сын был так взбудоражен. Это никак не входило в его планы. Он привык созваниваться с малым даже из соседних комнат, и обычно его максимум ждал запрос на оплату очередной подписки, а тут мало того, что сын решил поболтать по душам, так еще и лицом к лицу. Немного задумался, потерев запястье.


— Знаешь, это еще в период короны было. На пробежке тогда столкнулись, дома сидеть уже тошно было, а выйти особо некуда — все нормальные места позакрывались, не выдержали кризиса.


— Какая еще пробежка? Я видел фотку, из тебя так себе спортсмен.


Никита хмыкнул. Хочешь красивую историю — будет.


— Подловил. Мы и впрямь тогда мало походили на спортсменов, немного другие увлечения были на тот момент. Да и деньги на абонемент в спортклуб я бы с большей радостью спустил на билет до Амстердама или Тель-Авива, тогда с друзьями любили в один вечер рвануть куда глаза глядят.


— В смысле, когда захотели, тогда и поехали? Это еще в первую эпидемию было?


— До нее, но какое-то время летали и после. Мы ж студентами были, ничего не держит, собрались да поехали, если виза открыта.


Сын недоверчиво прищурился.


— И никаких изоляций за несколько недель до вылета?


— И на въезде тоже. И да, чисто теоретически можно было несколько недель не шиковать, где-то подработать и наскрести на билет. — Никита не без удовольствия про себя отметил, что глаза у сына вспыхнули — то-то же, а то все говорил, что им наверняка плохо жилось прежде, без «нормальной цивилизации». — И тогда были нормальные клубы: заходишь в любое место, какое только захочешь, плевать, что там куча людей — так порой даже лучше, — музыка вовсю, проталкиваешься к барной стойке (да не дергай так бровями, на концертах еще больше людей было), говоришь с настоящим барменом, а не с панелькой, и тебе из крана или из общих бутылок наливают алкоголь, причем не в этот синтезированный пластик, который в руках разлагается через несколько минут, а в обыкновенное, нормальное стекло, порой у баров были даже фирменные стаканы, которые потом просто мыли и использовали снова... Помню, у меня как-то телефон сел, поэтому я не мог расплатиться, а наличку с собой не таскал. Наличка — это когда еще бумажные деньги в ходу были, их просто из рук в руки передавали при оплате, что-то вроде ID-карт, но пошире.


— Просто так пускали?


— Порой проверки были, но чтобы удостовериться, что ты совершеннолетний и не шарахаешься после комендантского часа.


— Так и сейчас так же.


— На входах проверяли, балда, а не на выходах. И без всяких термометров и счетчиков плотности в зале, в худшем случае были очереди на улице, когда слишком много народу, но это чтобы рейвить было проще, а не толкаться среди малолеток...


Сын немного подвис — один глаз был полузакрыт. Никита терпеливо ждал, пока тот снова не начал подозрительно хмуриться, то ли не понимая, о чем говорит отец, то ли не веря.


— Если честно, сам не знаю, почему были такие очереди, может, чтобы просто сбавить концентрацию пьяных школьников, тоже не самое приятное зрелище. На чем я остановился? Ах, да, телефон сел, и за меня предложила заплатить девушка, она за стойкой рядом сидела. Если честно, мне тогда не по себе было, не самая лучшая ситуация на тот момент, когда за тебя девушка платит, да еще и незнакомая, — обычно в обратную сторону работало, не принято было, понимаешь? В итоге я так и не тронул пиво, предложил ей. Так и сидели рядом, разговорились, пока она отбивалась и шутила, что такое пойло она ни в жизнь не выпьет, а тут еще и оплатила его сама.


— Это мама была?


— Ну, она самая. Не могу сказать, что заметил в ней что-то особенное сначала — совершенно обычная, но она с собой тогда даже перчаток не носила. Хотя мало кто их там при себе имел — это было осенью Первого года, многие хорошие бары позакрывались еще за лето, а те, что держались на плаву, были либо в глуши, где не проверяли, либо работали нелегально. Тащиться на окраины не хотелось, а вот то, что работало против ограничений, было как-то привычнее, что ли. Там было все как раньше, до карантина: никаких одноразовых пластмасок, тепловизоров, предъявленных справок, широких столов (они же сейчас максимум трехместные?), встроенных экранов, если места нет, а с друзьями отметить хочется. Туда просто заходил и жил. Как и прежде. Хоть где-то. Поэтому я любил туда приходить.


Почему один был в баре? Те, кто в общежитии был, еще из дома не возвращались, а остальные к другим секторам прикреплены были. А она туда впервые пришла, говорит, скучно было, решила что-то новое попробовать. Мы так с Юлей часа два просидели...


Теперь завис сам Никита.


Да, кажется, ее звали Юля. Точно, Юля.


— Периодически такие бары накрывали. Вот прям по-серьезному вламывались, как в фильмах. Тогда выводили всех и впаривали административку. Чаще всего штраф, особо строптивых засаживали (до сих пор не могу понять зачем: вот сидишь ты с этими людьми несколько часов и пьешь в баре — чем это опаснее, чем торчать с ними несколько суток в одной камере?). Вот и в тот раз так было, сам не понял, как произошло: влетели, все повскакивали, бегают, сметают стаканы — видишь, мне тогда осколками по руке прилетело? Я даже не понимал, что делаю, — схватил Юлю за руку, загнал за стойку, там нас бармен выпустил через кухню во внутренний двор. В чужие подъезды без прикрепления уже тогда не пускали, поэтому мы оттуда побежали. Станции две, наверное, летели без остановки. Первый снег, мы задыхаемся от бега, смеемся, а у нее такая улыбка красивая. Маски ведь так и не надели.


Никита улыбнулся и долго не смотрел на сына. Он знал, что может быть дальше. Тот ухмыльнется и скажет, мол, вот у тебя фантазия разыгралась: неплохая история, но версия с пробежкой была и то правдоподобнее. К тому же он уже не маленький и читал в сети про первые карантины, и там везде написано, что все было уныло, и люди сидели по домам, и никакие ожидания серьезной глобальной эпидемии, капитально меняющей прежний уклад жизни, не оправдались. Ничего даже особо не изменилось. Историю ведь не сотрешь из интернета, конечно. И ничего нового вместо прежнего не напишешь. А вот отцу пора сочинять книжки о прекрасном фантастическом прошлом.


Никита снял VR-очки и опустился в кресло, но уже настоящее, осязаемое. В задумчивости потер шрам на запястье. Интерфейс нужно дорабатывать плюс разнообразить реакции и ответы, что ли. Иных вариантов устроить нормальные семейные разговоры (как и семью, в принципе) теперь было мало, всем приходилось как-то выкручиваться. Сына, правда, он мог бы и более сговорчивого накодить.


Юлю после того самого вечера он так и не видел.

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}