8 книг, которые нужно прочитать до конца года
Далее 8 книг, которые нужно прочитать до конца года
Пять главных книг о революции
Далее Пять главных книг о революции

В длинном списке The Man Booker Prize 2017 нет совершенно никаких сюрпризов. Наверное, сложно даже представить более политкорректный, сдержанный и со всех сторон правильный список, чем нынешний. В последние годы букеровское жюри подчеркнуто обходило вниманием заслуженных мейнстримщиков вроде Кейт Аткинсон, Иэна Макьюэна, Энни Пру или Кадзуо Исигуро — даже Джулиану Барнсу в 2011 премию дали с опозданием лет на десять-пятнадцать, как будто бы спохватившись, что лучший современный британский писатель, в общем-то, не молодеет.

Вот уже лет семь-десять подряд букеровский лонглист обычно представлял собой борьбу елки с колготками — с представлениями жюри о прекрасном и их же представлениями о том, что может оказаться важным для среднестатистического читателя. Представления эти, как мы понимаем, не совпадали, поэтому длинный список всегда получался пестрым и неожиданным. Туда обычно входила парочка по‑настоящему популярных авторов, (но лучше один), много писателей, которые пишут о важном — но, например, для десяти человек, несколько экспериментальных романов и какая-нибудь внезапная попса (вроде попавшего в лонглист 2008 года невыносимо клюквенного детектива «Малыш 44» о том, как в СССР ищут маньяка, хотя потеряны были на самом деле всякий стыд и умение гуглить).

Неудивительно, поэтому, что букеровских номинантов у нас — буквально до прошлого года — переводили очень мало. До 2014 года, когда премию немного откачали изменением правил — теперь номинировать можно любой англоязычный роман, лишь бы он был издан в Британии в нужный отрезок времени — Букеровская премия была чем-то похожа на знаменитую британскую пасту Marmite. С одной стороны, это важная культурная достопримечательность. С другой — выглядит как могильная земля и пахнет тленом. В том, что каждый новый Букер — это очередная подборка нечитабельного и мрачного чтива, премию упрекают каждый год. Например, в 2007 году популярный писатель Роберт Харрис обвинил букеровский комитет в том, что они обращают внимание на одни элегантные, но пустые книги, от которых нормальному читателю хочется в лучшем случае умереть. Российские издатели были, наверное, согласны с Робертом Харрисом, потому что до 2016 года у нас из всего длинного списка переводили максимум три-четыре книги (например, на русский язык пока что переведены всего четыре книги из номинантов 2015 года и всего три из списка-2014), но в 2016 ситуация резко изменилась к лучшему — на русском языке вышло уже 8 книг из прошлогоднего списка.

В этом году российскому читателю, наверное, чуть ли не впервые будет интересно последить за премией, потому что в этом году почти весь длинный список составлен как раз из мейнстримных тяжеловесов, у которых есть все шансы быть переведенными на русский язык. Например, три романа из списка — «Подземная железная дорога» Колсона Уайтхеда, «Министерство наивысшего счастья» Арундати Рой и «Время свинга» Зэди Смит выйдут на русском языке уже в этом году. Не стоит, впрочем, думать, что букеровские судьи этого года посовещались и решили держать курс на читателя попроще — в списке есть и эко-роман, и роман, состоящий из одного предложения — но общий костяк выбранных романов говорит нам вот о чем. Во‑первых, англоязычные авторы стали активнее писать и разговаривать с читателем о том, что их тревожит, а раз уж диалога нам никак не избежать, то и жанр романа — даже в его нынешнем фрагментарном, полуфейсбучном виде — умирать пока передумал. Во‑вторых, даже авторы, которых раньше интересовало искусство ради искусства, вышли в область общественной полемики и приняли в ней участие. Например, Али Смит, которая писала прозу на грани поэзии, смешивая в ней тонкие движения человеческой души с цветописью и ежеминутным, вулфовским ощущением мира, написала роман о брекзите. Себастьян Барри, писавший преимущественно о внутренней Ирландии каждого человека, поддержал новым романом каминг-аут сына. Пол Остер написал с виду очень традиционный толстый роман о том, что на нашу жизнь влияют не столько внешние важные события, сколько наши маленькие и сиюминутные решения и т. д. В результате нынешний Букер получился с человеческим лицом — где-то, конечно, уж совсем очевидным, где-то слишком политизированным, но в любом случае, теперь он хотя бы не пахнет тленом и прошлым веком.

ДЛИННЫЙ СПИСОК THE MAN BOOKER PRIZE 2017

1

The Underground Railroad / Подземная железная дорога, Колсон Уайтхед (US, Corpus, 2018, пер. О. Новицкой)

Пулитцеровская премия по литературе, Национальная Книжная премия США, премия Goodreads за лучший исторический роман, премия Артура Кларка за лучший научно-фантастический роман, — у Уайтхеда есть все шансы взять и Букер, конечно. Почему же вдруг все так полюбили эту книгу (редкий случай, когда единодушны и критики, и читатели)? С одной стороны, Уайтхед пишет опять же о важном — нельзя просто так взять и пройти мимо романа о рабстве, который к тому же структурно повторяет «Путешествия Гулливера». С другой, Уайтхеду удалось найти некоторый удачный баланс между темой и ее выражением. Он пишет просто, местами даже черно-бело и агиточно, но достаточно увлекательно. За историей Коры, рабыни, которая пытается сбежать из рабства, можно следить, даже если ты уже сто раз осознал все про собственную белую привилегированность и раскаялся. Не случайно Барри Дженкинс, режиссер «Лунного света» уже снимает по книге фильм — кинематографичность не испортит роман, а скорее его дополнит.

2

4 3 2 1, Пол Остер (US, Эксмо, 2018)

Муж писательницы Сири Хустведт и тоже классик американской литературы. Прославился благодаря своей постмодернистской, маскирующейся под детектив «Нью-Йоркской трилогии» (на русский язык переведена). В «4 3 2 1» Остер делает с героем примерно то же, что происходило с Урсулой Тодд в романе Кейт Аткинсон «Жизнь после жизни». Арчибальд Фергюсон рождается 3 марта 1947 года и проживает 4 разных жизни на фоне мнущих мир больших потрясений, вроде убийства Кеннеди и Вьетнамской войны.

3

Days Without End / Бесконечные дни, Себастьян Барри (Ireland, Азбука, 2018)

За эту книгу Барри уже получил сразу две премии Costa Book Awards (роман года и книга года) и престижный The Walter Scott Prize за лучший исторический роман года. Нужно сказать, что роман стоит всех своих премий и номинация на Букер тут совершенно заслуженная. Действие происходит во время Гражданской войны в США, но книга не сколько о войне, столько о том, как она заостряет в людях не просто жажду, а нечеловеческое, звериное стремление к мирной жизни.

4

The Ministry Of Utmost Happiness / Министерство наивысшего счастья, Арундати Рой (India, АСТ, 2017)

Насчет второго, хоть и долгожданного, романа Арундати Рой и у критиков, и у читателей мнения разделились. После безусловно шедевральной истории «Бог мелочей», которая получила букеровскую премию в 1997 году, от Рой, как водится, ждали чего-то такого же, литературного чуда, смыкающего в себе сказочное и страшное, настоящую Индию с нашими представлениями о ней. И новый роман вышел довольно пестрым, но это публицистическая, не романная пестрота — сюжеты обрываются на половине, герои вдруг идут вразрез с собственной жизнью и начинают говорить о мировой политике, и весь роман гудит многоголосицей, как фейсбук после большого события. Впрочем, магия сохранилась, сохранилась любовь — поэтому какой-никакой цемент в романе есть и он не разваливается в руках у читателя.

5

History of Wolves / История волков, Эмили Фридлунд (US)

Один из двух дебютных романов в списке. С одной стороны, интригующая экспозиция: отгороженная от всего мира бывшая хипповская коммуна в Миннесоте, обвинения в детской порнографии и мучительный выбор, который предстоит сделать героине-подростку. С другой, более чем вялые отзывы критиков — мол, начала хорошо, а закончить забыла.

6

Exit West/ Западный выход, Мохсин Хамид (Pakistan-UK)

Заслуженный англо-пакистанский писатель. У «Западного выхода» есть все шансы взять Букер, хоть это и будет случай Пола Бейти, прошлогоднего победителя, когда выигрывает не самый хорошо написанный роман, а роман о самом важном. «Западный выход» — кроссовер между любовным романом и хилой научной фантастикой: Надия и Саид бегут из условной безымянной Сирии в зажиточный англоязычный мир через черные двери, которые вдруг открываются по всему миру. Ну и далее: границы — это условность, оторванные от корней люди меняются, любовь не всегда побеждает, но иногда кроме нее у людей совсем ничего нет и т. д.

7

Solar Bones/Солнечные кости, Майк Маккормак (Ireland)

Тот случай, когда забываешь ставить точки, а потом оказываешься во главе литературного авангарда. Маккормак написал роман из одного предложения и даже получил за него вполне серьезный The Goldsmiths Prize, который ежегодно вручают за самый креативный роман. День всех Святых, Ирландия, Маркус Конвей сидит на кухне за столом и думает о своей семье прыгающими, разрозненными фразами, которые складываются, конечно же, в лирическую красоту и все, что так любят критики. Единственный роман из всего списка, у которого меньше всего шансов на перевод.

8

Autumn/ Осень, Али Смит (UK)

Очень хочу, чтобы Букера получил именно этот роман, тогда у нас точно начнут переводить Али Смит. Пока же ее шансы на перевод разве что чуть выше, чем у любителя дырявого синтаксиса Майка Маккормика. Смит пишет так, будто вечно колеблется между прозой и поэзией, между Китсом и Диккенсом, но при этом, при всей ее любви к рваным предложениям и внутренним рифмам, откуда-то из самой сердцевины ее текста тянет таким мощнейшим талантом и волшебством, что понимаешь — она может писать как угодно, потому что это все настоящее, без примеси графомании или традиционного желания показать свою образованность. Смит написала роман об осени королевства и о том, какие изменения происходят в людях после брекзита, соединив это все вполне заметным сюжетом о любви Дэниэла и Элизабет, которые познакомились, когда ей было 11, а Дэниэлу — 80. Любовь у Смит впервые кажется не затасканным приемом, а «соединеньем двух сердец», нелепым, но искренним.

9

Reservoir 13/ Тринадцатое водохранилище, Джон Макгрегор (UK)

Тихий британский автор, у которого есть все шансы стать тихим британским классиком. Проза Макгрегора — это медленное глядение в душу, бормочущее пересчитывание мелочей, из которых складывается вдруг какая-то колюще-режущая жизнь. «Тринадцатое водохранилище» — очень простая с виду история о пропавшей девочке и о том, как ее исчезновение перевернуло мир для небольшого числа людей и в то же время — даже не сдвинуло его с места.

10

Elmet/ Элмет, Фиона Мозли (UK)

Мозли работала в книжном магазине, жила в Лондоне в ужасном сквоте и мечтала о доме. Однажды она поехала в Йоркшир — навестить семью — и в поезде, глядя на прекрасные йоркширские пейзажи взяла и написала первую главу романа — судя по описаниям, о том, как прекрасны йоркширские пейзажи (роман появился в продаже только 10 августа).

11

Swing Time/ Время свинга, Зэди Смит (UK, Эксмо, 2017, пер. М. Немцова)

Зэди Смит это такая очень большая литературная фигура, которая все время пишет о важном, а там, где пытается написать о живом, больном и болящем, вдруг схлопывается и включает иронию. «Время свинга» — пожалуй, первый ее роман, где живое перевешивает ироническое. Если вам понравилась история гормонально-закрученной дружбы Лилы и Лену из «неаполитанского квартета» Элены Ферранте, тогда и новый роман Смит вы прочтете не без удовольствия. Явно автобиографичная история о двух девочках, которые живут в бедном лондонском районе, вместе учатся танцевать и с ненавистью, на разрыв сердца, дружат, буквально летит от начала к концу — до того она настоящая. Вторая часть сюжета — о том, как богатые белые селебрити потихоньку растаскивают Африку на золотые кирпичи под предлогом помощи и протягивания ей гуманитарной кормящей груди — та самая обязательная, ироническая часть марлезонского балета, которая у Смит всегда выходит идеально, но слишком гладко.

12

Lincoln in the Bardo/ Линкольн в бардо, Джордж Сондерс (US, Эксмо, 2018)

Еще один заслуженный американский писатель, который на родине прославился своими рассказами. «Линкольн в бардо» — первый роман Сондерса, который, в общем-то, тоже состоит из множества отдельных рассказов. Авраам Линкольн приходит на кладбище, чтобы оплакать своего умершего сына Вилли, а на кладбище оказывается куча говорливых покойников — и каждый со своей историей.

13

Home Fire/ Домашний очаг, Камилла Шамси (UK-Pakistan, Фантом-Пресс, 2018, пер. Л. Сумм)

Опять же, еще одна очень известная в Британии и Пакистане писательница, которую у нас до сих пор не переводили, а теперь, спасибо Букеру, переведут. «Домашний очаг» — в некотором роде переделка «Антигоны», только с учетом всех современных событий. Любовь, политика, религия — нестареющая сюжетная бомба, которая, как и положено, оставит после себя черную воронку в сердце у читателя, ну или хотя бы заставить перечитать Софокла.