В маленьком американском городке Центрвилле творятся странные вещи. По телевизору предупреждают, что Земля сошла со своей оси. Стив Бушеми в кепке с надписью Keep America White Again обвиняет одичалого Тома Уэйтса в том, что тот украл его курицу. Уэйтс, в свою очередь, уже полвека живет в лесу и отчаянно сквернословит при встрече с людьми, так что никто не удивлен. И только Билл Мюррей, изображающий шерифа, не спешит делать выводы. В отличие от своего помощника Адама Драйвера, который хоть и водит «смарт», но в глубине души — тот еще американский гопник.

Тремя всадниками апокалипсиса верхом на мускулистой машине из старых боевиков в этот город въезжают хипстеры во главе с Селеной Гомес. Терпеть их стеб над святынями массовой культуры нет уже никаких сил, поэтому мертвые встают из могил и начинают кусаться (вообще-то это фильм про зомби. — Esquire). Появление свежих трупов поначалу радует новую хозяйку похоронного бюро — Тильду Суинтон с самурайским мечом. Она то ли шотландка, то ли инопланетянка — для обитателей Центрвилля это примерно одно и то же. А еще в этом захолустье живут такие милые люди, как Хлое Севиньи, Дэнни Гловер и Калеб Лэндри Джонс. И славные подростки из местной комнаты милиции, на поколение которых возлагают такие надежды мудрецы из пролетевшего мимо Канн «Нетфликса». И вот всем этим симпатягам предстоит пережить ленивый и сонный зомби-апокалипсис — а заодно и нам вместе с ними.

Обычно фестивали открываются компромиссными и слащавыми фильмами, после которых все должны выдохнуть и сказать: «Что ж, дальше точно будет лучше». Но только не в этот раз. «Мертвые не умирают» Джармуша — слишком хороший, живой, теплый и добродушный фильм, чтобы отводить ему роль приветливо сияющей вывески над воротами в каннский ад. Бросать его на амбразуру — а большинство критиков уже негодуют — было нечестно. Не то чтобы для кого-то новость, что каннские плуты любят заманивать режиссеров в ловушки: чего стоит хотя бы прошлогоднее восхождение на эшафот фон Триера. Но читать, как Guardian называет метод режиссера словом directionless, а IndieWire сравнивает фильм с летаргическим сном, невыносимо.

Сразу хочется сказать что-то в его защиту — но когда мастер достиг такого уровня просветления, как Джармуш, то ничья адвокатура ему уже не нужна. Певец RZA чеканит лейтмотив фильма в самом начале: «Жизнь совершенна, цените детали». Все главные герои фильма носят очки, но деталей не замечают — и падают в могилы своих предков. Так что всматриваться в эту картину с микроскопом — худшая из идей, которая может прийти в вечер, когда все вокруг празднуют Новый год по кинокалендарю. «Мертвые не умирают», может быть, и немного затянувшийся, но все равно бесконечно очаровательный анекдот: людям творческим нельзя забывать, что они шуты, а шутам нельзя забывать, насколько благородно их ремесло. Вместо трейлеров перед этим фильмом нужно пускать отрывок из «Того самого Мюнхгаузена»: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» В конце концов, те, кто ощущает себя пупом земли (а Центрвилль — деревня невежд с самомнением столицы мира), первыми пострадают от смещения ее оси. А оно происходит. Джармуш чувствует это в земле, в воде и т. д.

Поэтому все таланты, занятые в этом фильме, только и делают, что издеваются над самими собой. Зомби, сыгранный одним при жизни забальзамированным рокером, тянется к кофе, но уже не может пить. А для другого актера священный для Джармуша напиток стал слишком крепким. Для любителей поспешно судить о кино (ровно как и для любителей чересчур мудрствовать) придумана душераздирающая сюжетная арка той самой курицы, похищенной в начале. Хипстеры, которые любят Джорджа Ромеро, но не знают, за что именно они его любят, кажутся Джармушу первопричиной конца света. Герои, которые жалуются на бессонницу, засыпают мертвецким сном. Любители кошек будут преданы — все до одного.

Поначалу «Мертвые не умирают» кажутся таким поп-культурным капустником, что фильм можно принять за рождественский спецвыпуск «Очень странных дел» — здесь есть даже шутки про «Звездные войны». Но «Очень странные дела», при всей их трепетности, все же очень сознательный и, наверное, самодовольный продукт. Его отношения со зрителем — сродни тем, участники которых счастливы ровно до тех пор, пока не задумаются о причинах своих симпатий. Какими бы смешными и милыми ни были «Мертвые не умирают», это вызов на очень откровенный разговор.

Пишут, это не совсем джармушевский фильм, но он кажется прямым продолжением «Патерсона». Тот умел одновременно и иронизировать над каждым из героев, и воспевать уникальность любой жизни и любого творчества, будь то стихотворения водителя автобуса или эксперименты его жены-дизайнера с черными и белыми кружками. Всегда обожавший ч/б режиссер вдруг заявлял, что в мире нет ничего черного — а есть лишь участки, куда не падает свет. А еще «Патерсон», в отличие от эскапистского фильма «Выживут только любовники», учил любить рутинное течение жизни (все наше существование — маршрут с номерным знаком), с достоинством принимать одиночество и радоваться коротким встречам с родственными душами.

«Мертвые не умирают» — история ровно о том же: о том, что любой человек может оказаться инопланетянином; каждая судьба — фильм, где даже из низкого жанра можно подняться в космос; а у Земли, как ее ни крути, есть безупречный архитектурный план.