На постере сериала «Эйфория» по лицу исполнительницы главной роли Зендаи (певица, принцесса телеканала Disney, звезда нового «Человека-паука», видимо, самая известная молодая (22 года) актриса прямо сейчас) бежит крупная слеза, а справа прилеплена страза. Это кино о поколении красивых, но грустных, танцующих на пире во время чумы, испытывающих депрессивное псевдосчастье на постнаркотических отходняках.

«Эйфорию» можно описать как экранизацию возмутительно прекрасной композиции «Девочка с каре» исполнителя МУККА. Пусть даже американские продюсеры не подозревают о ее существовании, этот сериал прекрасно описывает и тех ребят, что зависают в Яме на Китай-городе, и всех тех, о ком поет Pharaoh, Элджей и прочие (а «Эйфорию», в свою очередь, продюсировали зарубежные рэперы Дрейк и Future the Prince).

С тех пор как вышел сериал «Чернобыль», в фейсбуках российских кинематографистов не утихают стенания о том, что такой сериал должны были выпустить мы. Но если бы «Эйфорию» сняли в России, уверены, возмущению не было бы предела. Стоит только вспомнить скандал вокруг близкой по духу «Школы» Валерии Гай Германики — выйди она сейчас, фейсбук-общественность заклевала бы сериал за «неправдоподобие» — ведь «у нас такого не бывает, у нас все дети приличные».

«Эйфория» использует классические тропы молодежного кино: половозрелые актеры идеальной внешности возраста 20+, играющие школьников; любовные интриги и терзания; подростковые переживания про внешность, учебу, родителей и будущее. Но в то же время авторы не занимаются эйджизмом, а показывают героев цельными, пусть пока не дооформившимися личностями примерно с теми же проблемами, что и у их родителей: сексуальные затыки и перверсии, зависимости от разных лекарств и веществ.

С проблемы детской наркомании «Эйфория», собственно, и начинается: 17-летняя Ру (Зендая), подсевшая еще при живом отце на разные антидепрессанты и другие веселые таблетки, а позже окончательно слетевшая с катушек, после передозировки и рехаба возвращается в родной городок. За кадром она же рассказывает о судьбах других ее сверстников: новой подруги Джулс (Гюнтер Шаффер, модель и ЛГБТ-активистка), трансгендерной девушки, которая знакомится в гей-приложении с мужчинами, но выясняется, что привлекает она только женатых пожилых мужиков-абьюзеров со своими тараканами; корпулентной Лекси (Мод Апатоу, 21-летняя дочь известного комедиографа Джадда Апатоу), которая не была популярна в школе, но затем ее amature-порно попадает в сеть и она обнаруживает, что может зарабатывать на вебкаме; и так далее.

Это одновременно экранизация и реальных обстоятельств жизни тинейджеров эпохи клауд-рэпа, и экранизация их мечтаний, иллюзий о красивом лайфстайле из сторис знаменитостей вроде Дэна Билзеряна, где все пьют, дуют и трахаются. В «Эйфории» дети в свете неона (отдаленно сериал смахивает и на «Слишком стар, чтобы умереть молодым» Николаса Виндинга Рефна) обильно употребляют, шлют друг другу нюдсы (которые, по меткому выражению главной героини, сегодня превратились в «валюту любви») и даже в мыслях не задумываются о своем будущем, потому что им, кажется, уже очевидно: ни о каком будущем во времена постправды и мефедрона мечтать нельзя.

Забавно, что в западных источниках «Эйфорию» сравнивают даже с сериалом «Тюрьма Оз», причем критерием для сравнения выступает количество оголенных в кадре пенисов, а ведь в «Тюрьме Оз» были сцены с общими мужскими душевыми. «Эйфория» в этом смысле действительно прорывной проект даже для кабельного телеканала HBO, где чего только не показывали, но такого еще не было: впервые ради сцен с обнаженкой перестают объективировать женщин и принимаются за мужчин. Поэтому «Эйфория» с ее честным хронометражем серии в час, чего греха таить, подходящий фоновый сериал для того, чтобы заниматься под него (хим)сексом (употребление психоактивных веществ во время секса. — Esquire), причем подойдет он для этих грязных целей кому угодно с любой точки ЛГБТ-спектра.

Но не все так уж хорошо: вынуждены предупредить, что по ходу развития сюжета (HBO выдали критикам сразу полсезона) применяются классические методы растягивания нарратива. Типичная «Санта-Барбара»: долгие разборки, кто кого любит, а кто кого не очень, важных событий происходит все меньше, а четвертая серия — и вовсе один сплошной филлер, где единственная важная для зрителя встреча героев, которые до того лишь переписывались, не зная личностей друг друга, предваряется многочисленными комедийными и сексуализированными сценами. Впрочем, и дальше иногда можно найти шок-контент — например, вставная интерлюдия в виде целой лекции по дикпикам, да еще и стилизованная под древний учебный фильм, снятый на пленку: Зендая с указкой объясняет, что определить хороший дикпик несложно, для этого достаточно смотреть не только на сам член, а еще на ракурс и детали вокруг (например, на грязь в комнате на фоне и под ногтями). Хочется надеяться, что дальше революционно смелое содержание возьмет верх над привычными сериальными уловками.