«Годы» (Years & Years)

«Годы» идеально демонстрирует, как политика влияет на жизнь одной отдельно взятой британской семьи, и предлагают, собственно, увидеть следующее десятилетие их глазами. Траектория движения мира там незамысловатая: популизм и авторитаризм закрепляются как главные тренды в политике, тем временем технологии развиваются все так же быстро и стремительно и синергия уже не за горами. В США на второй срок переизбирается Трамп, в Европе правый поворот, Россия все-таки забирает восток Украины (а потом и всю остальную), в Британии финализируется Брекзит и появляется новая политик-популистка, напоминающая Трампа, Путина и Марин Ле Пен одновременно. В финале первого эпизода Трамп запускает ядерную боеголовку в сторону спорного острова в Южно-Китайском море, дальше — хуже.

Семья тем временем продолжает просто жить, собираться вместе на Новый год. Они вроде как обычные люди, которых политика не касается, но в то же время каждое событие в мире все-таки отдается эхом и в их жизни. Как правило, трагически. Таким жестоким методом «Годы» демонстрируют, что политика в общем-то касается каждого, и угрозы авторитаризма и популизма обязательно должны быть осознаны каждым, но обвинять сериал в менторском тоне не хочется, потому что главная его задача — все-таки не поучать, а дать надежду. «Годы» несколько раз разобьют зрителю сердце, но только чтобы в финале заново собрать его по кусочкам, ведь в сердце самого сериала — вера в то, что какие бы вызовы новое десятилетие ни бросило человечеству, оно обязательно выстоит, потому в мире все-таки есть любовь.

«Чернобыль» (Chernobyl)

Главный сериал — событие года. Из-за него даже на федеральных российских каналах прошел парад экспертов с мнениями о том, что же на самом деле произошло 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции и кто виноват. Версия сериала проста: виновата ложь. Для автора «Чернобыля» Крейга Мазина эта история не про кровожадный советский режим, а про то, как вообще работает замалчивание правды и к чему оно ведет. «Чернобыль» пытается передать одну простую мысль: «Ложь убивает». А чья именно эта ложь, какие там были нюансы, поставлен ли на карту национальный суверенитет или геополитические интересы — неважно. Западному зрителю в итоге даже чуть проще понять «Чернобыль» из-за возможности смотреть его чуть более отстраненно. Ведь для это сериал про СССР и КГБ ровно в той же степени, что и про Трампа, а про аварию на атомной электростанции — настолько же, насколько про сегодняшние экологические опасности, за которыми стоит уже не СССР, а жадные корпорации и их отвергающие глобальное потепление лоббисты.

Но если все-таки возвращаться к тому, что близко нам, «Чернобыль» смог показать, как можно на советском материале делать идеально выстроенную историю, понятную абсолютно любому человеку в мире, но не прибегая к излишним упрощениям и «клюкве». Писавший до «Чернобыля» в основном комедии, Мазин делает типичный комедийный дуэт формата «неочевидные напарники» из профессора Легасова и аппаратчика Щербины; и этот прием, как оказывается, хорошо работает на таком драматичном материале и в таком историческом сеттинге.

«Я думаю, ты должен уйти» (I Think You Should Leave)

«Субботним вечером в прямом эфире» (Saturday Night Live) — главная кузница кадров в американской комедии, практически все звезды последних лет, от Эдди Мерфи до Кристен Уиг, прошли через состав этой передачи. Тим Робинсон тоже сидел в комнате сценаристов SNL и даже пару раз оказывался в скетчах, но большинство его работ того времени до эфира не добрались, а те, что добрались, чаще ставили зрителей в недоумение, чем смешили. Netflix тем не менее решились рискнуть — и дали комику целый собственный скетч-ком. И не прогадали: «Я думаю, ты должен уйти» — это одновременно самое странное и самое смешное, что можно было стримить в 2019 году.

Юмор Робинсона построен на неловкости, на возникающих ежедневно ситуациях, когда тебе стыдно за то, что делают другие. Робинсон доводит такие ситуации до абсолютного абсурда и превращает стыд в смех — но для достижения максимального эффекта, прежде чем дойти до стадии смеха, он выкручивает уровень стыдного до максимума. Робинсону не интересны обычные шутки по схеме «сетап-панчлайн», он не боится рисковать тем, что людям будет не смешно, не боится выглядеть абсолютным идиотом — и потому каждый раз выигрывает.

«Наследники» (Succession)

Первый сезон «Наследия» хорошо демонстрировал, как после избрания Трампа поменялось отношение американцев среднего класса к богатым и знаменитым из класса элит. Это «Династия» XXI века, где каждый персонаж — совершенно отмороженный. Жизнь владельца гигантской медиаимперии Логана Роя (чьим прототипом являются одновременно сам Трамп, Руперт Мердок и братья Кох) и его семьи тут показана примерно как в шоу «Поместье сурикатов»; в псевдодокументалистской манере, знакомой нам по ситкомам вроде «Офиса», сериал рассказывает о неустанной битве за власть внутри клана.

Сериал часто кажется драмой, но на самом деле это и есть ситком, просто очень злой и циничный — под стать времени. Но и дико талантливый: в первом сезоне «Наследие» смогло представить несколько блестяще созданных сложных персонажей, и, как часто водится у ситкомов, во втором он смог дать их характерам вволю разыграться. Никогда еще борьба за власть не была показана так гротескно, так смешно и так страшно одновременно.

«Конь Бо-Джек» (BoJack Horseman)

Осталось всего несколько эпизодов до финала всего сериала: вторую половину текущего — шестого — сезона покажут в январе, но уже понятно, что будет она великой и как минимум к главному герою абсолютно безжалостна. «Конь Бо-Джек» — самый эмоционально манипулятивный сериал XXI века, он регулярно бьет по больным точкам зрителя, но отличие его от «Это мы» или любой другой слезовыжималки в том, что эмоции тут не самоцель, а средство. Чем ближе к финалу, тем понятней, что «Конь Бо-Джек» в общем, про то, как люди делают друг другу больно, несознательно или полусознательно, и он старается как можно точнее передать эту боль, чтобы люди так больше не делали.

И в то же время он еще про то, что крокодиловы слезы тех, кто эту боль причиняет, — они крокодиловы. Что депрессия и моральный упадок — не повод рушить чужие жизни и что собственное несчастье не повод множить его для остальных. Все шесть сезонов конь Бо-Джек ровно этим и занимался, и, судя по всему, его ждет возмездие. Жалеть его не хочется, но все равно будет жалко — в этом главный парадокс сериала и его суть: можно быть хищником и жертвой одновременно и нужно уметь разделять.

«Хранители» (The Watchmen)

Создатель «Остаться в живых» и «Оставленных» Деймон Линделоф делает с классическим комиксом Алана Мура примерно то же, что Ноа Хоули сделал с фильмом братьев Коэн «Фарго» в сериальной версии. Это, с одной стороны, фанфик — признание в любви к оригиналу и старательная попытка выдержать его дух и стиль, с другой — абсолютно самостоятельная авторская работа.

Комикс Мура был во многом критикой самой идеи супергероев как мстителей в масках, Мур предупреждал, что увлечение добром с кулаками добром не кончится, а кулаки останутся; эту же идею подхватывает Линделоф. Он, как всегда, безжалостен к зрителю: первые три эпизода невозможно понять, что происходит и как именно устроен тот альтернативный нашему мир, который показан в сериале. Но тем больше удовлетворение от последующих серий, распутывающих клубок и возвращающих персонажей оригинального комикса обратно в историю.

«Хранители» — это эталон авторского сериала образца XXI века: идейность, экспериментальность, бесстрашие перед зрительским непониманием. И хоть ничего нового к оригиналу Мура сериал не добавляет, зато отлично контекстуализирует в сегодняшнем дне, пусть даже и показывая выдуманную альтернативную реальность.

«Барри» (Barry)

Во втором сезоне сериал еще одного выпускника SNL Билла Хейдера полностью раскрылся и вышел на один уровень с «Атлантой» — тут тоже сложно сказать, где в сериале кончается комедия и начинается трагедия. И здесь тоже парадоксальные и абсурдные истории, которые случаются с персонажами, выходят на передний план, пока фабула идет скорее фоном.

Хейдер играет бывшего военного с посттравматическим расстройством, который после возвращения из армии стал наемным убийцей. Но случайно оказавшись на актерских курсах в Калифорнии, он внезапно начинает чувствовать — и перспектива стать актером возвращает ему давно утраченный смысл жизни.

С одной стороны, Барри — типичный антигерой: человек сложной судьбы, который вынужден делать плохие вещи. Эти вещи будто сами происходят вокруг него, и он не очень-то способен сам управлять своей жизнью. И можно во всем винить культуру токсичной маскуллиности… но до какой степени? «Барри», как и «Конь Бо-Джек», пытается понять, где находится та грань между личным выбором и окружающей культурой в ответственности за поступки человека. И тоже в итоге убеждается, что ответа на этот вопрос нет, зато он рождает много других, тоже важных вопросов.

«Утреннее шоу» (The Morning Show)

В своей рецензии на первые три эпизода Esquire назвал «Утреннее шоу» «сериалом-катастрофой» — к финалу тот свое звание подтвердил. Только если изначально было непонятно, насколько эта катастрофа осознанная и не слишком ли сериал заигрался в моральный релятивизм, то финал все расставляет по своим местам. Это сериал не в поддержку движения #MeToo, но и не его критика — это его довольно четкое объяснение.

Вокруг важнейшего феминистического движения последних лет сломано много копий, оно регулярно становится источником раздора и оголтелых споров, и «Утреннее шоу» попыталось перенести эти споры на экран. Тут честно переданы все аргументы — в частности, восьмой эпизод убедительно отвечает на самые распространенные аргументы критиков движения вроде «а чего она раньше молчала» и «сама виновата».

Но в центре все-таки оказывается сам спор и тот раздрай, который он несет, и те дивиденды, которые получают медиа от этого раздрая, продолжая преумножать хаос. И хотя в «Утреннем шоу» рушатся жизни нескольких героинь, смотреть нам на это предлагают глазами персонажа Кори, человека стороннего, которому нечего терять и который упивается хаосом. Зрителю, как и Кори, занятно наблюдать, как рушится мир, катастрофы — это весело. И ведь не поспоришь.

«Невероятное» (Unbelievable)

Еще одно шоу эпохи #MeToo, но уже серьезное, без шуток и без хаоса, зато блестяще поставленное и сыгранное. Это реальная история о том, как в штате Вашингтон много лет орудовал насильник, которого можно было бы поймать после первого же его преступления, но этого не случилось, потому что жертве тогда никто не поверил. «Невероятное» точнейше и убедительно вскрывает системный сексизм в правоприменении на одном примере. И хоть от примера этого кровь стынет в жилах, режиссерка Лиза Холоденко смогла подать эту историю максимально, простите за каламбур, холодно, четко, без дополнительного морализаторства, как честную производственную драму, в которой факты говорят сами за себя и не требуется дополнительных эмоциональных манипуляций. Это, разумеется, не значит, что эмоций от просмотра будет мало — просто они будут чистыми. И от того только сильнее.

«Охотник за разумом» (Mindhunter)

Во втором сезоне сериал Дэвида Финчера чуть точнее формулирует то, что хочет сказать. «Охотник за разумом» — это история институализации метода профилирования в криминалистике; говоря человеческим языком, история о том, как в конце 1970-х, начав изучать психологию серийных убийц, ФБР создало целый отдел, на основе этих исследований других серийных убийц преследующий.

В первом сезоне сложно было сказать, какое отношение у авторов сериала к исследуемой теме; можно было даже подумать, что это героическая история о том, как несколько креативно мыслящих человек смогли обогатить современную криминалистику. Второй же сезон четко ставит позицию: вообще-то, это все было ошибкой.

Центральной линией второго сезона стала реальная история о серии убийств детей в Атланте с 1979 по 1981 год. В ходе расследования ФБР был арестован и осужден некий Уэйн Уилльямс, но до сих пор спорна его реальная вина, а в нынешнем году дело Уилльямса открыли заново — защита все еще пытается доказать его невиновность.

В «Охотнике за разумом» пытаются воссоздать, как шло то расследование: агент Холден Форд сразу же создает профайл преступника и отказывается видеть что-либо за его пределами; арест Уилльямса для него становится не целью, а средством для подтверждения собственной теории.

В то же время сериал продолжает показывать один за другим маньяков, которых ФБР в то время так и не смогли поймать, еще раз подтверждая неэффективность своих героев. Многих такая четкая постановка позиции расстроила: в конце концов, Финчера любят как раз за умение работать более тонко и не в лоб. Но, кажется, десятилетиями изучающий и показывающий на экране маньяков режиссер тут чувствует и личную ответственность, и этот сериал — его личное искупление. Действительно, мы слишком увлеклись за эти 40 лет психологией убийц и попытками их рационализировать, но иногда убийца — это просто убийца, черное — черное, а белое — белое. И попытку уменьшить количество оттенков серого в нашу и так полную демагогии эпоху можно только приветствовать.

Кадр из «Эйфории»
Кадр из «Эйфории»

И еще десять для тех, кто уже все посмотрел:

«Йеллоустон» / Yellowstone

Менее любимый критиками и чуть более популярный среди зрителей брат-близнец «Наследия»: тоже история богатого клана на стадии полураспада, только происходящая не среди небоскребов Нью-Йорка, а среди прерий Монтаны. Многие считают «Йеллоустон» чересчур серьезным, но, вообще-то, юмора там полно, он просто другого, более мрачного толка.

«Мертвое озеро»

Просто хороший жанровый сериал без попытки прыгнуть выше головы. Парадоксально, но именно в этом его величие: тут отброшены все комплексы неполноценности, но и нет идеи особого русскосериального пути; получается просто крепкая история на колоритном материале российского Крайнего Севера.

«Матрешка» (Russian Doll)

Современная версия «Дня сурка» с десятком неожиданных твистов и потрясающей героиней Наташи Леоне, которую невозможно не полюбить, пусть она сама и никого не любит.

Störst Av Allt (Quicksand)

Одна из сценаристок датско-шведского «Моста» Камилла Алгрен специально для Netflix адаптировала бестселлер Малин Перссон Джиолито о том, как в благополучных семьях рождаются неблагополучные дети, которые потом устраивают стрельбу в школах. В целом это подростковая версия того же самого «Моста».

«Пацаны» (The Boys)

Еще один сериал-близнец — на этот раз «Хранителей». Это тоже поучительная история об опасности мстителей в масках и о том, как обожествление людей, которые без суда и следствия бьют других людей, приводит к фашизму. Здесь все это показано куда более прямолинейно и карикатурно, но иногда так даже лучше.

«Эйфория» (Euphoria)

Получившая титул первого сериала про зумеров — поколения, родившегося после 2000 года, — «Эйфория» на самом деле больше является такой фантазией миллениала о молодой шпане, которая сметет его с лица земли. О том, каким реально получится следующее поколение, мы толком узнаем еще лет через десять, но попытка все равно неплохая, и лучшей репрезентации современных подростков на экране пока нет, пусть эта репрезентации и получилась чересчур гротескной.

«Миссис Флетчер» (Ms. Fletcher)

К слову, о поколениях: в одной из сцен «Миссис Флетчер» звучит песня группы Le Tigre, моднее, неформальней и молодежней которой в 2000 году ничего не было; но в этой сцене героиня, только что отправившая сына в колледж, печет печеньки на кухне. Это, в общем-то, лучший сериал о и для тех, кому кажется, что 2000 год был совсем недавно и которым необходим стимул не расстраиваться по этому поводу и помнить, что жизнь совсем еще не кончилась и впереди еще много чего будет.

«Зло» (Evil)

Очень буквальное воплощение спора науки и религии, написанное создателями «Хорошей жены» и «Хорошей борьбы». Это такие «Секретные материалы», в которых Малдер работает на церковь и верит в дьявольский заговор.

«Политик» (The Politician)

Райан Мерфи («Поза», «Американская история ужасов») пытается понять, что такое современная политика и как она работает. Это проект на много лет, в котором мы должны будем проследить путь героя от президента школьного совета до президента США. Первый сезон посвящен интригам вокруг школьного совета и хоть и содержит много острых наблюдений о состоянии современного общества, но видно, что настоящий потенциал шоу раскроется в следующих сезонах.

«Лучше звоните Солу» (Better Call Saul)

Создатель «Во все тяжкие» Винс Гиллиган продолжает задним числом переосмыслять собственное шоу, смещая фокус на персонажей второго плана. Вместе с фильмом «Эль Камино» получается удивительный кейс о том, как поменять смыслы в собственном шоу спустя пять лет после финала и не меняя ни единой сцены — просто добавляя перспектив и контекста. Это как если бы «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» написал сам Шекспир, сместив фокус с трагедии Гамлета на трагедию подданных Датского королевства, которым пришлось при таких правителях жить.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

20 самых важных сериалов десятилетия — от «Твин Пикса» до «Игры престолов»

30 главных фильмов десятилетия — от «Социальной сети» до «Однажды в Голливуде»

Итоги десятилетия: 10 главных героев эпохи соцсетей — от Ким Кардашьян до Юрия Дудя