Сначала «Третий день» активно пытается выжечь зрителю глаза — до такой степени, что вызывает желание проверить настройки телевизора. На этом желание запутать пробирается дальше в голову: Сэм, герой Джуда Лоу, останавливается непонятно где посреди дикой природы, идет к реке, что-то туда бросает, рыдает, идет дальше в лес и видит, как мальчик помогает девочке набросить переброшенную через ветку дерева петлю на шею и убегает, пока девочка с петлей прыгает и начинает задыхаться. Сэм спасает девушку и везет домой на ближайший остров Осиа, где ему приходится остаться на ночь. И чем дальше, тем страньше; как водится в телесериалах про острова, загадки и непонятности сыплются на зрителя с удивительной частотой.

Ответы тоже будут, но позже и не все. Даже когда в финале третьего эпизода история Сэма закончится, до конца еще не будет понятно, что именно происходит. Тогда на место героини заступит персонаж Наоми Харрис, Хелен. И Сэм, и Хелен проведут на острове по три дня и три серии, в финале каждой (на третий день) происходит какой-то катарсис. Посередине, между историями Сэм и Хелен, еще будет театральная постановка с участием всех артистов сериала, которую покажут только один раз в Лондоне и будут транслировать в прямом эфире (пока не ясно, будет ли на «Амедиатеке» трансляция или ее запись, но даже если не будет, то каждая из частей — законченная история сама по себе).

Наоми Харрис HBO
Наоми Харрис

Упомянутые ядовитые цвета на выкрученном до предела контрасте — фирменный трюк Марка Мандена, автора культовой «Утопии», который снял первую часть «Третьго дня». Если тогда палитра служила напоминанием, что перед нами экранизация комикса, то на этот раз режиссер подчеркивает ощущение диковинности, инаковости происходящего. Кажется, что действие происходит где-то в Новой Зеландии или в Южной Африке, но на самом деле это Британия, графство Эссекс. Остров Осиа там действительно есть, и его природа действительно довольно уникальна, но никакой коммуны там нет и в помине, как и древней кельтской истории. До XX века остров вообще не был населен, а после Первой мировой там появился первый в мире рехаб, существующий, кстати, до сих пор — в нем среди прочих в какой-то момент лечилась Эми Уайнхаус.

HBO

Впрочем, сериальная Осиа на реальную совсем не похожа — тут это многовековой дом небольшой коммуны с собственной религией, в которой католицизм смешивается с кельтским оккультизмом. Раз в год коммуна устраивает фестиваль, во многом благодаря которому жителям удается сводить концы с концами, — предприятие доходное, а других богатых источников заработка у них нет. В нефестивальные дни отношение к чужакам менее дружественное: жители сопротивляются любому внешнему влиянию и джентрификации и пытаются сохранить остров ровно в том виде, в каком он есть и всегда был.

По хорошей заданной сериалом «Любовники» традиции мы увидим происходящее с разных точек зрения, и если в случае Сэма это белый мужчина и мужчина-режиссер, то в случае Хелен на остров попадает черная женщина, а перспектива меняется с помощью режиссерки Филиппы Лоуторп (известной в первую очередь по телеэкранизации серии книг «Вызовите акушерку»). Меняется и цвет: контраст остается, но уже без ярких красок, тропическая мистика сменяется угрюмым хоррором. Страх начинает довлеть над любопытством, а неприветливость жителей острова к чужакам обретает дополнительные коннотации. Уже в начале понятно было, что некоторые чужаки чужее других, и опыт Хелен это подтверждает.

HBO

Во многом «Третий день» похож на прошлогодний фильм «Солнцестояние», только с ровно обратным смыслом. Там чужая находила в страшном культе источник сочувствия и понимания, которых ей так не хватало в жизни; там нам предлагали взглянуть на скандинавский культ, отбросив оптику западной культуры. Тут же ровно наоборот — помесь язычества с католицизмом олицетворяет не диковинность, а самый мейнстрим, и, погружаясь в мифологию острова, мы знакомимся не с чем-то диковинным, а с Британией такой, какая она есть.

Крошечная, двухкилометровая в длину Осиа — на самом деле метафора Соединенного Королевства. И желание жителей сохранить свои традиции и принимать у себя только тех чужаков, которые им нравятся, и только тогда, когда они захотят, — естественно, попытка заглянуть в суть Брекзита. Они верят в свою особенность, верят в святость места, это дает им оправдания для, мягко скажем, весьма сомнительных поступков, в то время как в действительности все эти суеверия — не более чем вымышленный конструкт. Да и остров-то на самом деле никакая не религиозная святыня, а просто два километра пустоты с рехабом. Остается только надеяться, что создатели не слишком прямолинейны и последняя деталь не станет спойлером финала.