ХХII век, в галактике царит новое Средневековье. Бороздящее космос человечество обращено в митраизм, влюблено в новейшие технологии и в римского бога Сола и не сильно задается вопросом, почему они носят рыцарские доспехи и навороченные лазерные винтовки одновременно. В паре сотен световых лет на пустынную планету Кеплер-22Б пребывает летательная капсула с двумя андроидами, шестью контейнерами со студнем и спящими в нем младенцами. Андроидов зовут Отец и Мать: он запрограммирован шутить несмешные шутки про котиков, она — делать нормальные вещи. Мать (Аманда Коллин) пробуждает детей от анабиозных желатиновых снов, возделывает грядки, строит иглу и пытается построить новую колонию, свободную от религиозных воззрений. Отец (Абубакар Салим) немного помогает, но все же больше шутит шутки. Новый дом отдаленно напоминает радиоактивный Певек будущего, от неизвестной хвори дети умирают один за одним, остается последний мальчик по имени Кэмпион (Винта МакГрат). Болезни есть болезни, дети — дело наживное, к третьей серии дефицит улажен, и в поселении появятся еще пять тинейджеров. Меж тем митраисты прилетают на Кеплер с миссионерской залачей и видят в ребенке андроидов пророка, о котором говорится в священных письменах. Беседа с роботами оборачивается нападением, Мать, оказывается, способна превращаться в боевую машину с суперспособностями всех Людей Икс, тихушник Кэмпион втайне молится.

Почему-то если снимает молодой режиссер c почти индивидуальным почерком, его работу продюсирует Стивен Содерберг и еще примерно шесть продюсеров, то фильм все равно называют фильмом Содерберга. С «Воспитанными волками» немного иначе: его окрестили сериалом Ридли Скотта — режиссер снял первые два эпизода, еще пару серий оркестровал его сын Люк, все это действо создавалось под прищуром Scott Free Production, хотя шоураннером значится Аарон Гузиковски (автор отливных «Пленниц»). Все немного иначе еще и потому, что у Гузиковски, в отличие от талантливого юноши, захваченного Содербергом, индивидуальный почерк, кажется, формируется под заказ. Это всамделишный сериал Ридли Скотта, продиктованный Ридли Скоттом для Ридли Скотта, где посредничества одной фамилии так много, что скорее несправедливостью будет назвать это сценаристикой Гузиковски.

Coco Van Oppens/Warner Media

Выглядит это в целом как трибьют самого себе чужими руками. Скотт любит катапультировать библейских героев в открытый космос — и вот Отец и Мать, как Адам и Ева (разве что не успевшие красиво пожить), отправляются в изгнание на Кеплер. В «Чужом: Завет» упоминается небезызвестная книга — и, пожалуйста, андроид являет собой случай непорочного зачатия, а Отец, как и Иосиф, — если роботы вообще могут быть на это запрограммированы — импотентен во всех смыслах слова. Металлический ковчег, в котором с проповедями по космосу носятся митрианцы, называется «Рай», боевой андроид летает в позе распятого Христа и прочая, и прочая. Мечтают ли и здесь андроиды об электроовцах? Мечтают. Белого ли цвета их кровь, как в остальных фильмах Скотта? Белая. Остается гадать, мелькнет ли в последних сериях хвостик Чужого, чтобы всё — ох, ах — сложилось в единую мультивселенную под названием ScottUniverse.

Coco Van Oppens/Warner Media

Не так давно Дени Вильнев пожаловался в одном из подкастов, что устал от работы над предстоящей «Дюной» хотя бы потому, что больше не может по два месяца ломать голову над дизайном космического бластера. Скотт так не страдает: в кадр тащат все декорации из предыдущих работ. Ландшафт сугубо ридлианский: пепельно-серая планета, горы, затянутые туманом и отснятые в ЮАР, совсем как в «Прометее». Обтекаемые пилюли и огромные металические железяки, дрейфующие где-то над головой. Есть череда флешбэков о войне за Бостон между атеистами и фанатиками: руины, много лазеров и взрывающейся техники. Словом, все как у всех.

Coco Van Oppens/Warner Media

«Воспитанные волками» почти невозможно смотреть без задней мысли, что все это одна большая попытка подмаслить, подстелить помягче великовозрастному режиссеру, за несколько десятилетий так ловко научившемуся управляться с чудо-машиной со спецэффектами, лупящими зрителя по голове первые тридцать минут, что остальные тридцать можно и вздремнуть. Гузиковски почти невозможно воспринимать как творческую единицу, скорее, как литературного секретаря, корпящего за печатной машинкой, пока мастер диктует что-то из-под одеяла.

Coco Van Oppens/Warner Media

Наблюдать за «Волками» как за округлым, крепко сбитым сай-фаем, осознающим свои жанровые условности, тоже не получится, так как Скотт переводит фантастику в мифическо-библейские категории: из фильмов в сериал нарядно реставрирует микеланджеловское «Сотворение Адама», пририсовывает к двум соприкасающимся пальцам лапку ксеноморфа и вот уже с 2012 года пропускает все те отсеки космического корабля, куда принято сворачивать за новыми идеями. Скотт, конечно, все больше напоминает престарелого шерифа из романа «Старикам здесь не место» Кормака Маккарти, вычитывающего понравившиеся псалмы из Библии всем, кто их слушать не хочет. Напоследок самое важное: господин Гузиковски, мигните дважды, если семья Скотта удерживает вас в плену.