В августе 1968 года слет демократов в Чикаго, великий штат Иллинойс, был омрачен вечеринкой неподалеку: в Линкольн-парке собрались тысячи хиппи, йиппи и других активистов самых разных убеждений. Поначалу митинг напоминал рок-фестиваль в палаточном лагере, но затем пролилась первая кровь. В столкновениях с полицией пострадали сотни человек. Судебные разбирательства о беспорядках начались при президенте-демократе Линдоне Джонсоне и быстро закончились заключением, что власти Чикаго проявили неоправданную жестокость. Город даже стали называть «Чехаго» — намекая на происходившее в том же году восстание в Чехословакии, которое подавили советские войска. Но в результате президентских выборов к власти пришел республиканец Никсон, и организаторы митинга — «Чикагская семерка» (а также восьмой подсудимый, лидер «Черных пантер» Бобби Сил) — вновь оказались в здании суда. И превратили процесс над собой в публичную дискуссию. Кто-то из активистов устраивал стендапы прямо в суде. Кто-то зачитывал списки американских солдат, погибших во Вьетнаме. Кто-то колебался между уважением к институтам власти и презрением к людям, временно присвоившим себе эти институты.

Netflix

У участников митингов 1968 года было много эксцентричных требований (например, они выдвигали в президенты США милую свинку) и радикальных фантазий (водопроводы Чикаго предполагалось заполнить ЛСД). Они мечтали о прекращении войны во Вьетнаме и отказе от денег, делегировании тяжелой работы машинам и раскрепощении творческой энергии всех без исключения людей. Самым занятным из пунктов их программы сегодня кажется тринадцатый: «Развитие кабельного ТВ и альтернативных каналов, чтобы каждый мог выбрать канал по своему вкусу». В 2020 году эта мечта йиппи — спасибо экономике яппи — сбылась: главным телеканалом планеты стал Netflix.

При этом «Суд над чикагской семеркой» — не из тех фильмов стриминга, которые выходят на фестивалях, длятся по три часа и не привлекают новых подписчиков, зато позволяют держать марку дискуссионного круга широких взглядов. Аарон Соркин — главный после Дэвида Мэмета специалист по диалогам в американском кино — задумал фильм еще в 2007 году, и вплоть до 2020 года его целью были кинотеатры, а не Netflix. Написанный чертову дюжину лет назад сценарий был заточен под Стивена Спилберга, но тот из проекта выбыл, а Соркин, успешно дебютировавший в режиссуре со страстной и азартной «Большой игрой», решил, что справится и сам.

Netflix

Легко фантазировать, какое кино стояло у него перед глазами, когда он работал над своим текстом. Центральные герои фильма — два адвоката, один прокурор, судья и восемь подсудимых — те же «12 разгневанных мужчин», что и в фильме Сидни Люмета и пьесе Реджинальда Роуза. Только в 2020 году, накануне очередных выборов в США, перед ними стоят уже другие этические вопросы. А кульминационная сцена соркинского фильма — бунт разума и чувств против системы, повторяющий развязку «Общества мертвых поэтов». Выросший в семье юристов и рассказчиков, Соркин всегда был одержим героями, которые борются если не за сияющие идеалы, то хотя бы за высокие профессиональные стандарты. Такие пассионарии были и в «Социальной сети», и в «Нескольких хороших парнях», и в «Человеке, который изменил все». На их речах держались пространные сериалы «Служба новостей», «Студия 60 на Сансет-Стрип», «Западное крыло» и «Ночь спорта». В «Суде над чикагской семеркой» Соркин запер суперпрофессионалов и одержимых идеалистов в одном помещении на два часа и десять минут и выкинул ключ. Найти выход из этой квест-комнаты предстоит зрителям, убеждения которых фильм тоже не раз испытает на прочность.

Netflix

При этом стоит признать, что вместо собранных, лаконичных и всеобъемлющих, как Конституция, «12 разгневанных мужчин» у Соркина получился все-таки немного «Гараж» — порой неуклюжий и местами наивный балаган благих побуждений. И этот несвойственный для дисциплинированного сценариста хаос подчеркивается еще и тем, что почти все ведущие роли достались суперзвездам — загримированным, но слишком узнаваемым. И не сумевшим раствориться в предложенных им героях. Марк Рэйланс и Джозеф Гордон-Левитт, Фрэнк Ланджелла и Майкл Китон, Саша Барон Коэн и Эдди Редмейн, звезда «Наследников» Джереми Стронг и мальчик из «Как разговаривать с девушками на вечеринках?» Алекс Шарп — это все хорошо. Но еще лучше бы было, если бы эти имена во время просмотра фильма не приходили на ум. Год назад похожий ансамбль, облачившись в мундиры, организовал «Союз спасения». И не то чтобы тот кого-то сумел спасти.

Netflix

Но в то же время «Суд над чикагской семеркой», как и недавний телефильм «Правило Коми», отлично работает, как инъекция идеализма. А Соркин раз за разом убеждается: даже хорошо продуманные институты власти и системы сдержек и противовесов находятся в тотальной зависимости от ценностей людей, пришедших к этой власти. А раз так, то нужно больше инъекций, больше уколов. Особенно если после них, как после «Суда над чикагской семеркой», чешутся руки.