Был Михаил Ефремов — и нет больше никакого Михаила Ефремова. Вся страна пристально следила за тем, как заслуженный артист РФ вначале вел себя как покаявшийся грешник, убивший невинного по неосторожности, потом, вследствие чрезмерного влияния профнепригодного адвоката, начал уклоняться от наказания, пытался отбрехаться, напоследок, наконец, сдался и убыл отбывать тюремный срок. В этой истории все настолько кристально понятно, что обидно даже размышлять о ней — судьба актера поломана навсегда, и вряд ли для него все выправится после того, как он отдаст Родине все положенные судом годы. Конечно, Ефремов сможет вновь сниматься в кино рано или поздно, если выдержит испытания, — но будет ли это кому-то нужно? Дело не столько в загубленной репутации, сколько в видимом противоречии между извечным образом актера, который он тащил из фильма в фильм, и тем, каким он предстал в федеральных новостях.

Итак, Михаил Ефремов в кино и в жизни (давно не секрет, что он действительно много пил — но, кажется, именно за это его и любили) — примерно один и тот же человек, разве что в интересах выдуманных сюжетов его чаще всего рядили в костюмы разнообразных полицейских, а в реальности он сам оказался пищей для этих пожирателей смерти. Для всех — рубаха-парень, кандидат от народа, ему не грех и пригубить, если нужно, за компанию. Кстати, совсем этот постоянный типаж не похож на тот, что был у его отца, великого Олега Ефремова, который играл лишних людей застойной эпохи, сплошь грустных интеллигентов. Какие времена, такие и кумиры: за последние десять лет благодаря большому количеству ролей в фильмах, равно как выдающихся, таких и проходных, Михаил Олегович укрепился в массовом сознании в связке со своими однообразными персонажами как человек не без греха, но при этом парадоксально симпатичный. Теперь уже, конечно, все не так: то самое противоречие выразилось в том, что он на суде показал себя не как человек, соответствующий национальному маскулинному стереотипу, не как мужик, свой в доску, а как человек, стремящийся избежать тюрьмы любой ценой. Не так уже всем важно, какие мотивы двигали в данном случае Ефремовым — теперь он не вписывается в народный стереотип, а значит, прощения ему не снискать.

Кинопровинция

Последний фильм эпохи Ефремова, которая наверняка окончена, вышел уже тогда, когда актер оказался в заключении, то есть фильм он, скорее всего, еще долго не увидит. Это «Картонная пристань» дебютанта Кирилла Котельникова. Несмотря на то что картина несовершенна и эксплуатирует эстетику русской деревенской хтони, тщательно задокументированной в фильмах Юрия Быкова и сериалах телеканала НТВ, она явно значима в контексте фильмографии самого Ефремова, который здесь главный антагонист. Ментов он, как уже было сказано, играл регулярно: предпоследний раз — в обильном на звездные появления фантастическом провале под названием «Вратарь Галактики», а вот последний выдался как раз здесь. Вообще любопытно, как трансформировался образ охранника порядка в российском кино. Когда-то, в нулевые, разные авторы, в основном на ТВ, пытались показать их повседневную работу, таким образом очеловечивая тогда еще милицию — примеров много, от «Убойной силы» до «Улицы разбитых фонарей». Теперь же все чаще менты появляются как отъявленные злодеи, в то же время — продукты своей среды, скованной тотальной коррупцией как образом жизни, безнадегой и нищетой. Они такие несправедливые не потому, что не любят Россию, а потому, что только так, как они, и получается ее любить — и щедро кормиться скудными ее дарами.

Кинопровинция

Сюжет «Картонной пристани» несложен. Скоро выборы, изнеженных московских журналистов в ассортименте (среди них есть и видеоблогер, самый раздражающий и неумный — довольно реалистичный, в общем) отправляют в одну из бесчисленных областей, там они просят подкинуть их до самой провинциальной провинции, до «жопы» в квадрате, чтобы там найти самую архетипическую русскую фактуру, и таким образом оказываются в деревне Ударник (почему это картонная пристань? Да все просто, до абсолютного упадка данный населенный пункт был важным индустриальным центром и снабжал страну отборным картоном), где из вменяемых людей обнаруживается лишь парочка — местный руководитель да его жена. Местный участковый Мерзляков (это собственно и есть Ефремов) окучивает сразу несколько поселков в округе и с обязанностями справляется добросовестно: мочит наркодилеров (в первой же сцене), крышует тех, кого нельзя замочить, блюдет порядок, во всяком случае, демонстрирует его имитацию понаехавшим «чужим» — пока не понимает, что с ними по‑хорошему разговаривать нельзя, и приходится по‑плохому.

Кинопровинция

Необходимо признать, что помимо всего прочего, к нему по итогам налипшего, Ефремов — блестящий артист. Его поразительная, даже гротескная витальность спасает напоследок этот фильм, во многом примечательный и самостоятельно, но символичный и симптоматичный именно благодаря Мерзлякову, который здесь — полпред всея страны, бьющейся в кровь за то, чтобы ничего даже в самых депрессивных регионах ни в коем случае не изменилось к лучшему, а дальше тихо увядало. В кровавом финале Ефремов берет в руки обрез и превращается то ли в героя «Плохого лейтенанта», то ли в протагониста любого фильма Клинта Иствуда наоборот, то есть готового на все, но не ради справедливости, а лишь ради сохранения собственной кормовой базы. Уж лучше будет запомнить Ефремова таким — играющим, будто в последний раз, пьяным дитем России, которая радостно и придушила его в колыбели.