T

«Иронии судьбы» — 45 лет.

Рассказываем, как создавалась картина (и показываем эксклюзивные фото со съемок)

1 января 2021 года исполняется 45 лет с премьеры фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» Эльдара Рязанова. Крылатые фразы вроде «3-я улица Строителей, квартира 12», «Какая гадость эта ваша заливная рыба» и, конечно, музыка из фильма сейчас знакомы каждому. Но не все знают, что в истории создания этого фильма много своей иронии судьбы. По просьбе Esquire Алексей Бородачев-Архипов проник в архивы «Мосфильма» и рассказал, как шла работа над главным новогодним фильмом России и СССР.

Пьеса и спектакли

Все началось в 1968 году, когда Эмиль Брагинский, соавтор Рязанова, с которым тот успел поработать уже над несколькими проектами, предложил режиссеру написать пьесу, «чтобы заработать». Требования были простые: минимум героев и декораций — такая формула позволяла легко продать ее театрам. «С легким паром! или Однажды в новогоднюю ночь...», как рассказывали сами авторы, была написана меньше чем за две недели. В основу сюжета лег реальный случай, вычитанный авторами в газете (по другой версии, рассказанный композитором Никитой Богословским): 31 декабря на праздновании то ли дня рождения, то ли годовщины свадьбы один из гостей, пришедший на праздник из бани, быстро набрался и уснул. Кто-то из компании предложил подшутить над несчастным и отвезти его на вокзал. Заплатив проводнице, пассажира загрузили в поезд в общий вагон на полку для багажа, — очнулся он уже в Киеве. Авторы просто дополнили эту историю романтической линией, проблемой похожести районных застроек и квартир и заменили поезд самолетом.

Спектакль «С легким паром!» был в репертуаре 110 театров страны и, как и планировалось, приносил авторам дивиденды. Но с московскими сценами все было куда сложнее. Два театра, претендовавшие на материал Рязанова и Брагинского, столкнулись с трудностями, из-за которых постановка стала невозможна: в театре Вахтангова из-за готовящегося празднования столетнего юбилея Ленина решили, что нужен более подходящий к событию репертуар; а в театре Станиславского у труппы возникли внутренние проблемы. В итоге Рязанов и Брагинский решили вообще отказаться от идеи показывать спектакль в столице. Но в одном месте, с разрешения Эльдара Александровича, спустя некоторое время постановка все же состоялась — это был Театр мимики и жеста. Брагинский на спектакль идти отказался, а вот Рязанов пошел, говорят, был поражен блестящей игрой актеров.

Спустя несколько лет за плечами тандема были «Берегись автомобиля» (1966), «Зигзаг удачи» (1968), «Старики-разбойники» (1971), «Невероятные приключения итальянцев в России» (1973) и телеспектакль «Сослуживцы» (режиссером последнего Рязанов не был, но позже, в 1977 году, по написанному им с Брагинским одноименному сценарию он снял культовый «Служебный роман»). Сделать паузу в совместной работе пришлось по вынужденной причине — в 1974 году Эмиль Вениаминович пережил инфаркт. Именно тогда Рязанов и задумался об экранизации современной сказки о подвыпившем враче.

Несмотря на то что Рязанов уже успел получить статус народного любимца, проблем с запуском картины было очень много. Вечная борьба режиссеров со студиями, министрами культуры и председателями околокинематографических ведомств имела место и в этой истории: обратившись на «Мосфильм» и в Госкино, режиссер получил категорические отказы — никто не видел смысла вкладываться в комедию, еще и двухсерийную. Казалось, на этом могла бы быть поставлена точка, но Рязанов решил пойти другим путем и предложил сценарий телевидению. Не последнюю роль в этом решении сыграла конкуренция и некоторая антипатия между начальниками двух ведомств: председателем Комитета СССР по кинематографии Филиппом Ермашом и председателем Комитета по радио и телевещанию Сергеем Лапиным. Для Лапина отказ от сценария кинематографистов стал лучшим подтверждением того, что проект нужно брать в производство. Так «Ирония» запустилась на «Мосфильме», в объединении телевизионных фильмов.

То самое коричневое платье и типовая квартира Жени Лукашина

Скромный телевизионный фильм — что от него вообще можно было ждать? Но Рязанов подошел к съемкам масштабно. Ему удалось собрать такую съемочную группу, какой не всегда мог похвастать даже всемирно известный режиссер.

Главным оператором картины стал Владимир Нахабцев, который уже работал с Рязановым над «Дайте жалобную книгу», «Берегись автомобиля» и «Зигзагом удачи». Именно он принял решение использовать новаторскую для того времени трехкамерную систему: все писалось с разных точек тремя камерами одновременно — это упрощало монтаж, позволяло снимать большими кусками и не повторять съемки одной и той же сцены ради смены плана или ракурса. К тому же такой метод давал свободу артистам в импровизации, которую Рязанов очень любил.

Отвечать за декорации позвали художника кино Александра Борисова. Как он позже признавался, работа над «Иронией» была одновременно и самой простой за его карьеру, и очень сложной — было необходимо сделать квартиры главных героев не просто соответствующими духу времени, а детально повторяющими быт каждого жителя большого города тех лет: со «стенкой», кухонным гарнитуром, определенными обоями. Типовая квартира в типовом доме. Кстати, новоселами герои стали именно по предложению Борисова: во-первых, это объясняло ненаблюдательность Жени Лукашина, а во-вторых, это отлично пересекалось с действительностью — жилье тогда получали под праздники.



Узнаваемые сегодня вещи вроде коричневого «праздничного платья» из крепа и лисьей шапки Надежды, которые на долгое время стали объектами желания каждой советской женщины, или «серого пиджака в елочку из Мосторга» Жени Лукашина появились в фильме благодаря Ольге Кручининой. На момент съемок «Иронии» в ее фильмографии уже были крупные проекты — «Каменный цветок», «Садко», «Илья Муромец», «Алые паруса», «Гусарская баллада», «Сказка о царе Салтане», «Зигзаг удачи», «Руслан и Людмила». Когда достать что-то модное было практически невозможно, Кручининой удавалось создавать для героев по-настоящему запоминающиеся, красивые, продуманные и стильные образы.

Некоторые трудности у Рязанова возникли с поиском композитора — в сценарии было прописано девять стихотворений (Евтушенко, Пастернака, Ахмадулиной, Львовского, Аронова, Цветаевой и Кочеткова). Восемь из них должны были стать песнями, плюс нужно было написать остальной саундтрек. Рязанов посчитал, одному автору такая задача была непосильной, поэтому он решил обратиться сразу к четырем: Яну Френкелю, Исааку Шварцу, Андрею Петрову и Микаэлу Таривердиеву. Идея состояла в том, чтобы каждый написал по две песни. Сначала все ответили согласием, но через некоторое время трое отказались — кто-то из-за поездки за границу, кто-то из-за занятости в других проектах. Так по иронии судьбы остался только Микаэл Леонович.

Вера Гориславовна Таривердиева,

жена Микаэля Леоновича Таривердиева:

«Микаэл Леонович и Эльдар Рязанов вместе оказались в Доме творчества кинематографистов в Пицунде. Однажды Таривердиев проходил мимо столовой, в которой среди других людей сидел Рязанов и напевал „На Тихорецкую состав отправится...“. Он говорил, что эта песня войдет в его новый фильм и сожалел, что она народная. Но эта песня была написана для оперы Микаэла Леоновича „Кто ты?“. Ее исполнял Высоцкий, поэтому Рязанов ее слышал, но не знал автора».

Во время работы у себя дома, в кабинете, он оставался наедине с роялем, с собой и текстом, на который он писал музыку. Когда Рязанов дал Таривердиеву сценарий, он за одни сутки написал шесть песен из тех восьми, что стали основой музыкальной части «Иронии судьбы».

Музыка так хорошо вписалась в фильм потому, что она гениальная, а сам Микаэл Таривердиев — гений. Он умел мастерски создавать своей музыкой настроение и «попадал» во все фильмы, над которыми работал. Я рада, что музыка Микаэла Леоновича востребована до сих пор. Хорошая музыка живет тысячелетиями, ведь Бах не устаревает. Пусть хорошее продолжает жить как можно дольше!»

Как искали Надю, Ипполита и других

На подготовительный период съемок выделили около трех месяцев: с конца сентября 1974-го по начало января 1975-го. Собирая команду, параллельно Рязанов начал поиск актеров — кинопробы на утверждение нужно было предоставить художественному совету Пятого творческого объединения уже 30 ноября 1974 года.

Исполнительницей главной роли Рязанов видел конкретную актрису — режиссер давно мечтал поработать с Алисой Фрейндлих и, конечно, предложил ей примерить на себя образ ленинградской учительницы. Помимо комедийного таланта в ее пользу был еще один весомый аргумент — она прекрасно пела, что для музыкального фильма было, разумеется, очень важно. Но, увидев материал с ее участием, худсовет кандидатуру Фрейндлих забраковал. Антонина Шуранова, Людмила Гурченко, Тамара Дегтярева, Марина Меримсон, Людмила Зайцева — каждая из них прослушивалась на роль Нади. По рассказам Светланы Немоляевой, она так хотела попасть в картину, что проходила пробы восемь раз! Поиски продолжались до тех пор, пока Рязанов не вспомнил об актрисе, которую ранее видел в польском фильме «Анатомия любви». К тому моменту Барбара Брыльска уже имела опыт работы с советскими режиссерами: в 1969 году она снялась у Юрия Озерова в киноэпопее «Освобождение: Прорыв» и в 1973-м у Александра Зархи в фильме «Города и годы». Рязанов позвонил ей лично. Брыльску удивило, что ей придется проходить пробы на общих основаниях, но сама история заинтересовала. На то, чтобы отправлять ей сценарий официально, времени уже не было. Но, к счастью, в этот момент на «Мосфильме» проходили съемки советско-польского фильма — Рязанову удалось передать текст с одним из членов съемочной группы. Барбара прочитала его и дала согласие на участие в проекте. Надя была найдена, но возник другой вопрос: что делать с акцентом? По сюжету героиня была учительницей русского языка и литературы и прекрасно пела. Была идея даже переписать персонаж и сделать героиню прибалткой, но от этой задумки отказались. Так начался поиск тех, чьими голосами на экране говорила бы и пела польская артистка.

3

1

4

2

1. Гвоздикова Н. Галя

2. Меримсон М. Надя

3. Миронов А. Евгений Лукашин

4. Репина Н. Галя

5. Вельяминов П. Евгений Лукашин

6, 7. Немоляева С. Надя

5

Таривердиев, прежде работавший над музыкой к фильму «Король-олень», посоветовал привлечь тогда еще малоизвестную певицу Аллу Пугачеву, с которой он записывал вокал для картины. Кандидатуру утвердили моментально (кстати, песни Лукашина тоже исполнял не Андрей Мягков, а приглашенный Таривердиевым бард Сергей Никитин).

На «Мосфильме» была группа актеров и актрис, которые занимались озвучиванием; их в шутку называли артелью «Красный звук». Рязанов пригласил их попробоваться на дубляж, но ни одна из прослушанных девушек не устраивала режиссера и не могла стать голосом Нади. Ассистент по актерам Елена Судакова, которая была помощником Рязанова на съемках «Зигзага удачи», предложила рассмотреть для дубляжа кандидатуру Валентины Талызиной, до этого никогда никого не озвучивавшей (к тому же Талызина уже была утверждена на роль Вали — подруги главной героини). Рязанов долго отказывался от этого предложения: не будет же она в общих сценах разговаривать сама с собой. Но потом решил попробовать. В итоге Валентина Талызина сначала озвучивала Барбару Брыльску, а потом уже себя, делая голос более грубым. А второй подругой Нади стала Лия Ахеджакова — впоследствии одна из любимых актрис Рязанова.

6

7

Актриса Валентина Талызина — о работе над «Иронией судьбы»

Сыграть жениха Надежды должен был Олег Басилашвили, но обстоятельства вынудили его покинуть проект: в один момент ушли из жизни его коллега по театру Ефим Копелян и отец. Времени на поиски замены не оставалось. Тогда Рязанов позвонил своему другу Юрию Яковлеву, с которым уже работал над «Человеком ниоткуда», «Гусарской балладой», «Берегись автомобиля» и «Стариками-разбойниками», и предложил роль ему — Яковлев сначала от участия отказался, ссылаясь на занятость в театре, но директору «Мосфильма» Ивану Пырьеву удалось его убедить.

Одним из требований к актеру, исполняющему роль Жени, было умение сыграть пьяного так, чтобы он не получился отталкивающим. Исполнитель должен был оставаться наивным и обаятельным даже в нетрезвом состоянии — иначе сюжет просто не сложился бы. На роль главного героя пробовались Петр Вельяминов, Станислав Любшин, Олег Даль, Иннокентий Смоктуновский, Андрей Миронов. Последнему даже предлагали без проб сыграть Ипполита, но Миронов видел себя исключительно Лукашиным. Мягкова Рязанову порекомендовала другой ассистент по актерам — Наталья Коренева. Также именно благодаря ей Эльдар Рязанов обратил внимание и на Ольгу Науменко, которая впоследствии получила роль Гали — девушки Жени. На пробах Мягков настолько блестяще перевоплотился в нетрезвого Лукашина, что когда Рязанов предоставил их художественному совету — услышал недовольный комментарий о том, что Мягкова утверждать нельзя, потому что он даже на пробы пришел пьяный.

Еще на этапе сценария Рязанову приходилось часто сталкиваться с критикой со стороны разных ведомств из-за «пропаганды пьянства» — эти обвинения не оставляли режиссера ни во время, ни после съемок.

Роли друзей Лукашина получили приятели Рязанова — Георгий Бурков и Александр Ширвиндт, которые уже работали с ним на других картинах. Позже к ним присоединился Александр Белявский. А мамами главных героев стали Любовь Соколова и Любовь Добржанская — обе снимались в «Берегись автомобиля».

Актерский состав был собран.

7 интересных фактов о фильме

Съемки стартовали в январе 1975-го. 22 января значилось первым съемочным днем Барбары Брыльски в Ленинграде, но до этого актрисе нужно было прилететь на несколько дней в Москву, чтобы встретиться с костюмерами и гримерами. Есть легенда, что в Надином новогоднем платье до этого, в 1972 году, снималась Антонина Шуранова в детективе «Опасный поворот». Кстати, Брыльске платье совсем не нравилось.

У попавшего в проект накануне съемок Юрия Яковлева не было времени ни на пробы грима, ни на примерку, но по счастливому стечению обстоятельств ему подошли сшитые на Олега Басилашвили костюмы.

1

По изначальному замыслу режиссера открывающую фильм сцену нужно было снимать с вертолета, чтобы показать однообразность городских построек. Денег на вертолет не оказалось — по этой причине картина начинается с анимационного ролика с шагающими зданиями, который показывает мысль Рязанова и Брагинского о похожести городов.

2

Квартиры главных героев снимались на «Мосфильме» в одной декорации — в зависимости от нужной сцены мебель переставляли, добавляли или убирали, и квартира становилась то Надиной, то Жениной. А вот роли «типовых» домов по знаменитому адресу «3-я улица Строителей, 25» в Москве и Ленинграде исполнили не привычные панельные хрущевки, а экспериментальное жилье, построенное в районе станции метро «Юго-Западная» в Москве: так, ленинградским домом стал дом на проспекте Вернадского под номером 113, а московским — стоящий не далеко дом номер 125. Единственным их отличием был вид из окон квартир.

В 2007 году на их подъездах были установлены памятные бронзовые таблички в виде портфеля с веником.

3

Сцены в бане на самом были сняты не в каких-то саунах, парилках или, по общему заблуждению, Сандунах, а на цокольном, плохо отапливаемом этаже «Мосфильма», куда для съемок декораторами были принесены столики, пальмы и лавочки. Актеры и массовка мерзли в тонких простынях. Существует байка, что в один из таких съемочных дней кто-то из актеров протащил на площадку спиртное и заменил им «алкоголь» в кадре — Рязанов после очередного дубля заметил это. На следующий съемочный день им было дано указание строго следить, чтобы никто не приносил с собой горячительные напитки. Актеры изображали трезвых, будучи в подпитии, и пьяных — трезвыми.

Сам Рязанов тоже показался в картине — требовался актер, на которого Лукашин в самолете постоянно клал голову во время полета. Искать кого-то времени не было, и оператор Владимир Нахабцев предложил, чтобы эту роль исполнил сам Рязанов. Но это не единственное появление неожиданных персонажей в фильме: проходившие пробы на главные роли Людмила Гурченко и Андрей Миронов тоже попали в картину — в сцене, когда Ипполит приходит к Наде, по телевизору показывают «Соломенную шляпку», в которой как раз они и были заняты.

4

5

Серьезные проблемы у команды возникли со съемками натуры в Ленинграде — снега не было. Из-за этого декаратору в прямом смысле приходилось создавать зиму своими руками из подручных средств: ваты, мела, пены для бритья, нафталина и искусственного снега. Для длинных проходов и общих сцен снег привозили из аэропорта Пулково, где он еще не успел растаять.

В Москве хоть и была морозная зима и лежал снег, при съемках на улице тоже изображали метель при помощи бумажной стружки и ветродуя.

6

Еще одной загвоздкой, возникшей во время производства, стал уровень русского языка Барбары Брыльски. Да и настройка трехкамерной системы «Электроник-КАМ», которая, по задумке, должна была облегчить монтаж, процесс съемок затягивала. Все это привело к тому, что срок сдачи картины пришлось сдвигать.

7

Как фильм дошел до зрителей

Когда работа почти над всем съемочным материалом была завершена, обнаружилось, что не переснят эпизод, в котором Брыльска поднимает выброшенную Мягковым в форточку фотографию Ипполита — на ней был не Яковлев, а утвержденный вначале Басилашвили. Но к этому моменту уже растаял весь снег, и сцену решили оставить как есть — с изображенным на фото Олегом Басилашвили.

Менять отдельные сцены и отказываться от каких-то идей приходилось не только во время съемок, но и при монтаже. Так в фильм не попала прописанная по сценарию в конце картины еще одна сцена с песней на стихи Евгения Евтушенко «Когда взошло твое лицо» и были переозвучены и заменены отдельные сцены и фразы.



В конце июня Рязанов отправил «Иронию» на рассмотрение худсовету. Главной претензией к фильму оставались сцены с алкоголем — другими словами, пропаганда пьянства. Но после долгих переговоров с художественным советом 5-го Творческого объединения картина была принята.

Телевизионные начальники решили, что «Иронию» нужно показывать под Новый год. Таким образом, до премьеры оставалось полгода. И на протяжении всего этого времени было не ясно, состоится она или нет.

Выдохнуть Эльдар Александрович смог, только когда увидел анонс картины в программе передач — показ был запланирован на 1 января, на 17:45, по первой программе Центрального телевидения.

Но в двадцатых числах раздался неожиданный звонок — Рязанова попросили приехать в студию, чтобы сняться в ролике, который собирались показать перед началом фильма. В нем Рязанов должен был объяснить зрителям, что такая история могла произойти только в новогоднюю ночь и главный герой выпивал по случаю праздника; что никакой пропаганды пьянства в картине, конечно, нет.

Разумеется, ради того, чтобы фильм показали, Эльдар Александрович был готов на все.

Приехав в телецентр, он записал речь: объяснил, что это рождественская сказка для взрослых, и поблагодарил телевидение за возможность показать «С легким паром», но 31 декабря в 9 часов вечера позвонили снова — и снова попросили приехать в «Останкино» и перезаписать обращение. Рязанов не понимал, в чем в этот раз проблема, ведь все уже было сделано.

К его предыдущей записи у руководства было две претензии. Во-первых, не нужно благодарить телевидение — это выглядит издевкой; когда же еще показывать картину? А во-вторых, нужно переговорить фрагмент о взрослой рождественской сказке — в России не было религиозных праздников.

На следующий день под пристальными взглядами людей из парткома Эльдар Александрович записал новое обращение.

Наконец, вечером на экранах страны появилась знаменитая надпись: «Совершенно нетипичная история, которая могла произойти только и искючительно в новогоднюю ночь» — без буквы «л». Картину в тот вечер посмотрели около ста миллионов советских зрителей.

А уже 7 февраля, из-за бесконечного потока писем, картину показали повторно.

После оглушительного успеха «Иронии судьбы, или С легким паром» Филипп Ермаш был в гневе: Рязанов снял очередной народный фильм — и не для кино, а для телевидения! Выяснить, кто именно из комитета отказал в постановке проекта, было, разумеется, невозможно.

Всенародная любовь к картине сподвигла Госкино сделать невероятное — обратиться к Эльдару Александровичу и заказать у него перемонтированный киновариант для показов в кинотеатрах. Двухсерийную картину сократили почти на 45 минут.

По версии журнала «Советский экран», Андрей Мягков стал актером года, «Ирония судьбы» — лучшим фильмом года, а в мае 1977-го картина была выдвинута на Госпремию СССР.

Помимо премий и наград Эльдар Рязанов получал нечто более важное и значимое, как он рассказывал в разных интервью, — письма с благодарностями: за подаренную надежду, за веру в чудо и просто за то, что картина помогала не отчаиваться даже в самые трудные моменты. Одно такое письмо он хранил всю жизнь. Оно было от жительницы Алма-Аты: она рассказывала, как ее маленькому сыну была необходима операция на сердце и сделать ее могли только в институте в Новосибирске. Узнать, какой именно врач делал подобные операции, и записаться к нему не было возможности, но, посмотрев фильм, она решила попытать удачу и отправить несколько писем с просьбой о помощи по тем адресам, которые были в каждом городе. И на одно из этих писем ей пришел ответ — так незнакомые люди помогли спасти жизнь ее ребенку.

Сканы и фотопробы — документальные материалы из архива Киноконцерна «Мосфильм»

Фотографии со съемок — семейный архив Э.А.Рязанова

Кадры — ФГУП «Киноконцерн «Мосфильм» / FOTODOM

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}