В Лос-Анджелесе — на тех же улицах, где орудовали горе-грабители из «Бешеных псов», адреналиновые наркоманы из «На гребне волны» и хладнокровные профи из «Схватки», — совершено нападение на инкассаторскую машину. Жертвами становятся не только охранники, но и оставшийся за кадром гражданский. Спустя пару месяцев после преступления в эту же инкассаторскую компанию приходит устраиваться на работу угрюмый мужчина средних лет. Он с трудом сдает вступительные экзамены, но матерые вояки сразу чувствуют, что перед ними волк в овечьей шкуре. Что произойдет дальше, описывать как-то неловко: у «Гнева человеческого» самый простой в фильмографии Ричи сюжет, и даже нелинейное повествование не прибавляет ему интриги. Да еще и трейлеры любезно пересказывают историю целиком — как будто все зрители нового голливудского боевика по умолчанию смотрели французский оригинал 2004 года.

Первое, что бросается в глаза в фильме, — титр Miramax Films Presents. Компания Боба и Харви Вайнштейнов (название — посвящение их родителям Мириам и Максу) вплоть до выхода «Джентльменов» и «Гнева человеческого» казалась таким же обреченным динозавром, как и ее основатели. Если у выражения «новая этика» есть антоним, то это слово «Вайнштейн». Студия Miramax дала дорогу в жизнь многим гениям, включая Квентина Тарантино, но движущей силой этой компании была жажда власти и обладания: сохранились даже аудиозаписи, в которых Харви Вайнштейн кричит, что он «шериф этого гребаного городка». Уже поэтому «Гнев человеческий» кажется приветом из времен, когда грубая сила была превыше всего. В этом фильме всего одна женщина — и та напоминает героинь «Терминатора», «Солдата Джейн» и «Чужого». Все главные роли достались белым мужчинам. И живут эти мужчины по законам волчьей стаи. Если шутят, то про то, у кого больше член. А если рефлексируют, то выдают примерно следующие афоризмы: «Наши предки добывали мясо руками, а мы перешли на йогурты» и «Я солдат и хочу убивать». Скотт Иствуд в роли злодея напоминает Клинта Иствуда из «Грязного Гарри» — еще одного несгибаемого консерватора из Америки, которую мы потеряли.

Кадр из фильма Volgafilm
Кадр из фильма «Гнев человеческий»

Гай Ричи и Miramax сознательно делают ставку на брутальное ретро — и на тоску зрителя по сильной руке. Мы и правда скучаем, поэтому будем два часа смотреть на экран, как кролик на удава. Кстати, в сказке Фазиля Искандера «Кролики и удавы» Великий Питон размышлял, что все удавы — бывшие кролики (поскольку едят их), а все кролики — будущие удавы. Эта метафора неплохо описывает отношения простого зрителя с крутым героем боевика: в жизни мы таких персонажей избегаем, но в кино мечтаем о том, чтобы быть как они.

Второе, что нужно знать о «Гневе человеческом», — это фильм Гая Ричи, но не того Гая Ричи, к которому мы привыкли. Здесь нет звонкого саундтрека, который немедленно захочется купить. Здесь нет щегольских образов, потому что герои носят одинаковую форму и участвуют в безликой войне. Здесь очень скучные диалоги и совсем нет иронии. Здесь много крови и насилия, хотя в предыдущих фильмах оно чаще всего было комическим или оставалось за кадром (как в сцене из «Рок-н-ролльщика», где камера показывает не убийство висящего под потолком человека, а забавную реакцию бандитов на это убийство). Здесь нет изящного монтажа и хитроумных криминальных афер, хотя срежиссирован фильм все равно виртуозно. И здесь очень условная многофигурная композиция. Энди Гарсиа хорош в роли крестного отца, перешедшего на сторону ФБР. Персонаж заматеревшего Джоша Хартнетта и жалкий, и трогательный одновременно. Холту Маккэллани из сериала «Охотник за разумом» хватает мужской харизмы, чтобы выстоять пятнадцать раундов против Джейсона Стэйтема. А лауреат ММКФ Эдди Марсан забавно смотрится в образе пацифиста, оказавшегося в компании волков. Но на самом деле «Гнев человеческий», как и «Револьвер», целиком строится вокруг героя Джейсона Стэйтема. И такого магнитного поля вокруг этого актера еще не было — ни в «Лондоне», ни в «Адреналине».

Кадр из фильма Volgafilm
Кадр из фильма «Гнев человеческий»

В чем же тогда Гай Ричи? Два года назад режиссер давал интервью израильским журналистам и удивил их ответами на иврите. Выяснилось, что язык англичанин без еврейских корней учит уже 15 лет, «потому что все истории рождены на Святой земле». У Ричи пятеро детей, он штудирует Библию, и «Гнев человеческий» — целиком про две его страсти. Это фильм про отцовские страхи и про ветхозаветную месть. Сюжет делится на главы, как на стихи, и последняя из глав вполне могла бы называться «Око за око» (но называется «Печень, легкие и селезенка»). В конце фильма перед зрителем мелькнет автомобильный номер 221PCE. Буквы, видимо, означают наступление покоя для мстителя. А цифры отсылают к 22-й главе Книги Бытия, в которой Авраам решает принести своего сына Исаака в жертву Богу. В последний раз такое смешение боевика и религии в кино встречалось в «Убийце» Дэни Вильнева. Его оригинальное название — «Сикарио» — было отсылкой к сикариям («кинжальщикам», от латинского sica — «клинок»). Это была, по сути, одна из первых террористических группировок в истории: еврейские диверсанты, воевавшие против римлян в надежде построить национальное государство. И «Убийца», и «Гнев человеческий» — рассуждения о связи насилия и порядка, цивилизации и крови.

Все это страшно интересно, но к счастью, Гай Ричи не настаивает на том, чтобы зритель вникал в его философские бредни. «Гнев человеческий» — в первую очередь лихой старомодный боевик, снятый так, что дрожишь от восторга.