T

Паулина Андреева

ФИО

ПРОФЕССИЯ

Актриса, сценарист

РАБОТЫ

«Метод» (2015), «Лучше, чем люди» (2018), «Цой» (2020), «Псих» (сценарист) (2020), «Конек-Горбунок» (2021)

«Вообще я глобально грустный человек»

<iframe src="https://open.spotify.com/embed/album/6YhEU4O9ip0cp3Cm70mgLU" width="300" height="80" frameborder="0" allowtransparency="true" allow="encrypted-media"></iframe>

Паулина Андреева пишет с детства — стихи и рассказы, много и в стол, — мечтала стать журналистом и даже проучилась два года на журфаке СПбГУ. А потом бросила университет, уехала в Москву и поступила в МХТ им. Чехова. Актерская карьера развивалась более чем успешно, но от мечты писать профессионально Андреева не отказалась и в 2019 году поступила на сценарный курс школы кино «Индустрия». Спустя год она написала и выпустила свой первый сериал — «Псих», снятый Федором Бондарчуком. В интервью Esquire Андреева рассказала о новой для себя роли публичного автора, любви к русскому языку и о хейте в социальных сетях.


Вы очень редко даете интервью. Почему? Это желание избежать публичности или избирательность?

Мне часто задают этот вопрос, и я постоянно думаю, как необычно на него ответить, и не нахожу интересного варианта. Все просто. Я просто не понимаю, зачем их давать так часто. Я даю интервью, когда у меня выходит проект или есть информационный повод. А так... Рассуждать о жизни, о своих предпочтениях в еде или давать какие-нибудь пять советов о том, как хорошо выглядеть, — это неинтересная для меня дискуссия. Поэтому меня так мало.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":-1672,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":836,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Под вашими интервью много комментариев из серии «Надо же, она не только красивая, но и умная». Вы часто сталкивались с таким предубеждением?

В общем-то постоянно. И я воспринимаю это как грустную норму человеческого восприятия: условно, если ты красотка, то это сразу отменяет возможность того, что ты можешь мыслить, интеллектуально трудиться и создавать что-то большее, чем красоту. Но это настолько старо как мир, что это просто надо принять.

Если ты красотка, то это сразу отменяет возможность того, что ты можешь мыслить, интеллектуально трудиться и создавать что-то большее, чем красоту.

А вам это когда-нибудь мешало?

Наверное. Я не могу сказать, что для меня это какая-то великая трудность — общественное мнение. Это не так. Конечно, мы все хотим нравиться. И желательно нравиться быстро, без усилий, просто потому, что ты есть и ты такой классный. Но в моем случае так не получается. Не знаю, почему так. Я не суперулыбчивая. Не то чтобы страшно контактная. Человек я достаточно закрытый. Может, поэтому люди сразу тебя как-то обозначают какой-то холодной и отстраненной девушкой.

А вы стремитесь понравиться человеку, который в какой-то степени для вас авторитетен?

Конечно. Как я только что говорила, мы все хотим нравиться, и желательно сразу. Но нравиться не на уровне комментариев в интернете — там бороться за любовь бессмысленно. Это важно разделять. Есть авторитетные взрослые — назовем их так, — чье мнение обо мне и о том, что я делаю, для меня по-настоящему важно. Я стараюсь придерживаться все-таки этой планки.

Недавно журнал «Птюч» выложил свой архив за многие годы. Мне запомнилось письмо главного редактора в номере за 1998 год. Оно было посвящено российскому беспощадному хейту, редактор рассуждал о том, почему мы так друг друга не любим. Не буду углубляться в причины хейта в адрес «Птюча», но тут любопытна сама природа этой ненависти и количество агрессии, которое сыпалось в редакцию. Проблема не новая, но изменились методы высказывания. В 1998 году если человек хотел выразить свое «фи» журналу «Птюч», он должен был купить конверт и марку, приклеить ее или отнести письмо прямиком в редакцию. Он должен был сесть и написать от руки, почему я вас ненавижу, почему вы плохие, но при этом я вас читаю. (Смеется.) Был хотя бы какой-то труд между «я ненавижу» и «я ненавижу и хочу, чтобы вы об этом знали». Это вызывает у меня больше симпатии, чем то, что происходит сейчас. Сейчас люди пишут комментарии «ненавижу», «очень плохо», «омерзительно» и гораздо более жесткие вещи где-то между чисткой зубов и отправлением детей в школу.


Это правда. Вы поэтому не ведете социальные сети — это какой-то способ оградить себя от хейта?

Нет, не поэтому. Я могла бы просто закрыть комментарии. Кто хочет меня не любить, тот обязательно найдет причины, способы и место, где об этом написать и сообщить, чтобы все были в курсе. Я не веду инстаграм просто потому, что не заинтересована в том, чтобы продавать свою жизнь. Я ничего не продаю. Потому что моя жизнь не является способом зарабатывания денег и моим контентом. Мой контент иной. Вот и все.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":1564,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":782,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

В одном из старых интервью вы сказали: «Меня пугает время, пугает то, что оно так стремительно бежит». А вам, на секундочку, тогда было 25–27 лет. Вся жизнь впереди. Откуда у вас такие мысли?

Вообще я глобально грустный человек. (Улыбается.) Знаете, мы однажды ехали с мамой в машине в Петербурге, была весна, прямо как сейчас, светит солнце. И мы едем по Дворцовому мосту, безумно красиво. Мама говорит: «Посмотри, как хорошо. Весна! Скоро лето!» Я говорю: «Да... Лето». Мама: «А что так грустно?» Я отвечаю: «Так скоро закончится». (Смеется.) Но по большому счету человек, который рефлексирует, думает, не может быть оптимистом. Это же все не Диснейленд — наша жизнь.


Вообще я глобально грустный человек.

А как вы с этим живете? С этой рефлексией. Это же очень сложно, особенно в публичной сфере.

Я перерабатываю свои мысли в дело, в большей степени сценарное. Через историю и героев можно отрефлексировать вопросы, которые тебя беспокоят. Это не значит, что я хожу в печали с утра до вечера, задаваясь вопросом, в чем смысл жизни, и не находя его. И вообще слово «позитив» и концепция, что все должны быть счастливы, мне в принципе не близка. Мне кажется, что это все маркетинг, который вгоняет людей в состояние бесконечного чувства вины за то, что все тебя так призывают быть счастливым, а ты все никак не счастлив. Мне это не нравится, мне кажется, что бесконечная гонка за счастьем вгоняет человека в депрессивное состояние.


Вот мне кажется, что сериал «Псих» как раз об этом.

Так мы плавно и подошли к главной теме.


Да, герои «Психа» несчастные, всем чего-то не хватает, они все в поиске. Почему? Вы считаете, что «Россия для грустных»?

Я не думаю, что Россия для грустных. Я думаю, что и в Англии достаточно грустных людей, просто у них совсем иной способ коммуникации. У них гораздо больше социальных прикрышек, скажем так, больше принято держать лицо, чем у русского человека. По большому счету грустят все. Просто некоторые, улыбаясь на улице каждому прохожему, дома пьют антидепрессанты. Вот в чем штука. Чтобы к этому не прибегать, здорово было бы позволять себе быть собой, конечно.

Вот мы сейчас с вами разговариваем, когда «Псих» полностью вышел, вышли отзывы. И мне очень интересно ваше впечатление от критики, потому что она была очень положительной, на самом деле. Надо было еще поискать плохие отзывы. Читали ли вы критику? Что вы думаете? Вас удивила реакция?


Когда выходит какая-то критика на мои актерские работы, честно скажу, я в это не погружаюсь. Здесь же я читала всё! Фактически первый мой ребенок как автора, поэтому для меня это было очень важно. Я безумно волновалась. Приятно ли мне было, когда хвалили? Да, хвалят — приятно, ругают — не очень приятно.


{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":-1672,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":836,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

А вот когда ругают, насколько вам обидно? Что вас больше всего обижает?

Вы знаете, меня обижает, когда меня ругают поверхностно, когда в этой ругани нет анализа, когда это неконструктивно, когда кто-то не всмотрелся и не вслушался. Тогда меня это расстраивает. Где-то я делаю выводы, отмечаю для себя какие-то вещи, которые у меня самой вызывают вопросы и размышления.


Меня обижает, когда меня ругают поверхностно, когда в этой ругани нет анализа, когда это неконструктивно, когда кто-то не всмотрелся и не вслушался.

Если говорить о критике... Если позволите, зачитаю одно мнение из комментариев.

То есть спустимся на нулевой этаж?


Да. Цитата: «Проработка описания ситуаций требует определенной зрелости, а Паулина очень молодой автор. Чтобы написать диалог завкафедрой психиатрии с другим университетским профессором, нужен определенный уровень гуманитарной подготовки, который не дают на курсах журфака и в студии МХАТ». Вот есть такое мнение. Это распространенное мнение — что вам помогали со сценарием.


Я не то чтобы так хорошо думаю о людях, но для меня было шоком, когда стали говорить, что якобы сценарий вместо меня написал кто-то другой. Поначалу меня это забавляло и даже льстило: если бы «Псих» был полной глупостью и бездарностью, то никто бы не оспаривал мое авторство. Это была бы я — без вариантов. Ладно, думаю, значит, это неплохо, раз вы не верите в мое авторство. Но дальше эти мнения стали разрастаться, и меня это удивляло и расстраивало, потому что это огромный мой труд. Я просто не хочу критиковать людей, которые так размышляют, и обсуждать их комплексы или проблемы. Потому что это неверие — скорее их проблема, чем моя.


«Психа» презентовали как первый сериал Федора Бондарчука. Не было обидно, что у вас немножко украли софиты?

Автор и сценарист — это вообще не про софиты, потому что автор — это тот человек, который очень нужен на начальном этапе, пока сценарий разрабатывается и пишется. Он нужен ровно до того момента, когда внесены последние правки, а потом его могут даже забыть пригласить на премьеру. Вот такая участь у сценариста. И совсем неважно, талантлив он или средне одарен. Поэтому я прекрасно понимаю, чем я занимаюсь. Меня мало волнуют заголовки статей. Наоборот, у меня безмерная гордость за всю нашу команду целиком. Здесь моя актерская привычка быть в центре внимания, честно говоря, отдыхает в стороне.

Вот вы работали над этим проектом с большими авторами — Бондарчук, Богомолов. Приходилось ли вам отстаивать сценарий, говорить, что здесь мы не будем ничего менять, потому сцена именно такая и я ее так вижу?

Были ситуации, когда требовалось переписать сцену под объект или еще под какие-то технические истории, но у нас не было художественных разночтений, ни с героями, ни с режиссером. Это правда везение, потому что так бывает достаточно редко. И во время написания «Психа» мне была дана абсолютная свобода. Я могла писать все что угодно. Я понимаю, что мне доверял и доверяет Федор, но, пользуясь случаем, хочу еще раз сказать спасибо актерам, которые тоже доверились этому сценарию и этой истории в принципе. Поэтому нет, отстаивать ничего не приходилось. Правда, чего уж говорить, текст мы просили соблюдать.

А в целом насколько вы ревностный автор?

Иногда очень ревностный. Не углубляясь в ситуацию, приведу пример. Один актер хотел заменить слово «возьми» на слово «захвати». И здесь я была категорична, потому что у этих слов две разные энергии. «Возьми» в контексте сцены, которая была задумана, означало «обязательно возьми, это жизненно мне необходимо». «Захвати» — это необязательное действие. В таких моментах я отстаиваю слово. Это важно. Но касательно каких-то прилагательных, местоимений или перестановки слов местами мне кажется, что в первую очередь актеру должно быть удобно и комфортно в этом тексте.

Еще одна интересная тема в контексте «Психа» — ваш творческий тандем с Федором Сергеевичем. Приведу цитату: «В то, что Федор Бондарчук тоже сдастся на волю стриминг-революции и снимет не очередной блокбастер, а вот такой трепетный, почти что фестивальный сериал, поверить было трудно. Все изменилось благодаря сценарию его жены, актрисы Паулины Андреевой, которая откуда ни возьми открыла в себе дар поразительно тонкого и точного рассказчика. Кто же мог подумать, что в рамках небольшого (по сравнению с «Притяжением») бюджета Бондарчук раскроется как трепетный лирик, тем более в таком затертом субжанре, как «Богатые тоже плачут».


Какие богатые? Где вы увидели богатых в «Психе»? Там захвачены разные социальные слои.

Ну, Богомолов, квартира в центре. Видимо, герой воспринимается как богатый.


Хорошо.

Значит, дальше... Мысль в том, что Бондарчук работал в большом блокбастерном жанре. И вот тут такой материал, и он проявляет себя как другой режиссер. Как вам вдвоем работалось на площадке?


Я практически не посещала площадку.

Как так? Как вы удержались?

Я удержалась, правда, от этого соблазна, потому что тут важно расставлять границы: я все-таки автор, не режиссер. Режиссер сериала «Псих» — Федор Бондарчук, поэтому работа с актерами и вообще создание этого мира — это все-таки его дело, в которое я пыталась не лезть. Мне кажется, это правильно, и, судя по мерности нашего пути, это действительно так. Как нам работалось? Ну, в принципе, выше об этом говорила: свобода, которая мне была дана как автору, — для меня это самый главный критерий комфорта нашего взаимодействия и доверия.


Кстати, вы рассказывали, что сама идея изначально принадлежит Бондарчуку и что вот он дал вам буквально три вводных: стриминг-сервис и свобода, Богомолов, психотерапевт с проблемами. Вот как вы из этих вводных раскрутили такую историю?

Я не знаю, если честно, как отвечать на этот вопрос. Ты просто садишься и начинаешь писать. У меня нет рецепта. Мы искали жанр, потому что пилот был снят за год до того, как сценарий был полностью написан, это был другой жанр. Первая серия была сильно переснята и переписана больше в сторону драмы, то есть это поиск и работа твоей, мягко говоря, усидчивости бесконечной.

А вы усидчивый человек?

Нет, я не усидчивый человек, но сценарное дело меня этому учит. Я писала «Психа», работая в спектакле «Чайка», снимаясь в фильме «Цой» Алексея Учителя, часто в пути или в самолете. Но случился карантин, и он очень помог натренировать эту мышцу, научил жить и работать как настоящий автор, который пишет каждый день, с утра и до вечера с перерывами на обед.


А как вы считаете, что больше всего удалось в сериале? Что вам больше всего в нем нравится?

Все, абсолютно все, я люблю «Психа». (Смеется.) Конечно, есть какие-то вещи, которые можно было сделать по-другому, и у меня есть к себе ряд вопросов. Но я не буду об этом говорить и обращать внимание зрителя, это мои личные переживания.


Еще «Психа» сильно хвалили за диалоги, что они настоящие и что мат вписан органично и не режет слух. У меня есть теория насчет русского языка, мне кажется, что он очень сложный, именно в диалогах, как будто неповоротливый немножко.

Мне кажется, это самый красивый язык на свете. Из иностранных я знаю только английский, но мне кажется, русский язык очень богат и в нем столько возможностей, объема, юмора.

Мне просто интересно, как вы пишете диалоги. Как происходит творческий процесс?

В первую очередь нужно определить речевые характеристики героя, потому что мы все говорим по-разному, используем разные слова, у нас разные слова-паразиты, мы по-разному конструируем предложения. Кто-то говорит односложно и просто, кто-то с огромным количеством деепричастных и причастных оборотов, например. Важно, из какой социальной среды этот герой, сколько слов он в принципе может знать из словаря. Диалог — это следствие подробной проработки героя: кто он, что у него болит, к чему стремится, чего боится... А потом он начинает разговаривать. Когда ты сам как автор знаешь своего героя, тогда ты можешь говорить посредством этого героя. Только тогда у диалогов есть шанс быть интересными и похожими на жизнь, к чему в принципе я бесконечно стремлюсь, потому что меня именно это привлекает в кино — узнаваемость. Я смеюсь и плачу оттого, что я узнаю что-то в кино, нахожу что-то созвучное со мной, в том числе в речи героев.

После того как вы окончили школу «Индустрия», вы написали в инстаграме пост: «Мечта сбылась, вот только чуть-чуть не такая, как я себе представляла, и труда в этом оказалось больше, чем приятного чувства вдохновения».

Что-то я разошлась в этот день. Я обычно ничего не пишу.

Действительно было так трудно? Вас мучили?

Нет, меня не то чтобы мучили, просто когда ты представляешь себе профессию сценариста, то ты рисуешь себе такую Кэрри Брэдшоу: что ты сидишь с компьютером в кафе, пьешь кофеек и из тебя так и изливается текст. Оказалось, что это тяжелый интеллектуальный труд, в котором больше твоих мучений, твоего внимания, погружения, ресерча и так далее... И только маленький-маленький процент, когда ты вдруг собой секунду доволен и на тебя снисходит то самое вдохновение. Это процентов семь всего времени работы над сценарием. В остальном это мучение, много ненависти к себе, сомнений в том, что ты сделал, кошмарные сны и люди, разговаривающие в твоей голове, поэтому я просто не склонна романтизировать. Я хотела бы рассказать вам что-то более приятное, что я бесконечно чувствую себя воодушевленной и слушаю вас и всех вас записываю, но это не так, поэтому я говорю вам как есть.


В одном из ваших старых интервью вас спросили про стихи и рассказы, которые вы пишете. И вы наотрез отказались говорить на эту тему и ответили: пишете в стол и никому не показываете. Как через пять лет вы пришли к тому, что сделали сериал?

Я поняла, зачем и про что. Я с детства баловалась этим и, как многие дети, писала стихи на дни рождения родителей. Потом дальше, когда я стала подростком, тоже писала что-то. Это такие личные и интимные вещи. О чем? О любви, все о любви, конечно. А попозже, когда я повзрослела, я поняла, чего я хочу и в какое заведение мне нужно поступить, чтобы этому научиться. А научившись, мне хочется, чтобы вы увидели то, что я делаю.

А вот эти тексты в стол вы кому-нибудь все-таки показали?

Нет... Это интересно периодически перечитывать самой, потому что ты можешь проследить свой эмоциональный рост, свое развитие — что вообще тебя мучило и истязало в твои семь лет, в восемь лет, потом в четырнадцать, в семнадцать лет. Это очень интересный дневник твоих чувств через рассказы или стихотворения.

А они от руки написанные на бумаге?

Да, от руки.

То есть вы храните все, что написали, начиная с семи лет?

Да, храню.

То есть у вас есть потайной ящичек, где все это хранится?

Есть, прежде чем отправится на тот свет, надо успеть сжечь. (Смеется.)

Кто прочитал первый текст, который вы были готовы показать?


Федор.

Страшно было?

Нет... Не было страшно, потому что я была очень заведена, мне казалось, что я поймала кота за хвост, поэтому мне хотелось, чтобы он это чувство разделил. «Кажется, что это классно, как ты считаешь?»

Какая была реакция?

Ему понравилось.

Кстати, вы написали пилот «Психа» за неделю, это быстро или медленно?

Это не совсем правда, на самом деле, не за неделю, нет. За неделю было написано несколько сцен. Прежде чем снимать пилот, у него было много драфтов, доработок и так далее. Я не помню, сколько дней это заняло. Помню, что «рыбу» написала за неделю, а потом это был длительный путь доработки.

Ну вы такой автор идейно-вдохновленный, то есть вы поймали момент и сразу много серий написали?

Да, я пишу достаточно быстро и люблю сразу сесть и написать много, а потом отложить это на пару дней, вернуться, стереть и переписать. Или нет.

А вы читаете свой сценарий, пытаетесь сыграть его?

Да, я за всех все сыграла, внутри, в голове.

А себе никакой роли не написали?

А себе нет.

А вы можете себе представить, что через какое-то время вы напишете сериал или фильм и сыграете какую-то роль, а может, и снимете даже?


Я не знаю, мне сложно представить, чтобы я что-то сняла и сыграла, я просто не уверена, что мои нервы выдержат эту нагрузку. Но не исключаю, что напишу сценарий и сама поучаствую как актриса. Но это не самоцель. Я поступила в школу «Индустрия» и начала писать не для того, чтобы подсобить своей актерской карьере и писать себе роли. Если все каким-то органичным образом совпадет, то не исключаю. Но в «Психе» этого делать не хотелось категорически, и, объективно, там нет для меня ролей.


Сейчас в вас больше актрисы или сценариста?

Я не знаю, у меня раздвоение личности, наверное. Во мне уживаются и актриса, и сценарист, и лентяй, и человек без определенного рода деятельности.

Вы говорите, что вы неусидчивый человек, про лень только что упомянули, а как вы себя мотивируете? Как вы с этим справляетесь?

Ох, трудно справляюсь с этим, бывает страшно лень все делать, все откладывается на завтра, на послезавтра. Я, честно говоря, не знаю, я стараюсь себя загонять в какой-то режим. Но у меня нет какого-то совета, что нужно что-то сделать,чтобы ты был работоспособен и эффективен с утра до вечера, так же не бывает.

Не бывает.

Как бы нас ни призывали «будь эффективным, будь классным, все успевай», и ты лежишь на диване думаешь: блин, ну вот.


Да, и как будто все такие успешные. Все успевают десять дел, а ты такой...


А ты все лежишь. И надолго завис в социальных сетях уже. (Смеется.)


Да, в рекомендациях инстаграма или в тиктоке, что еще хуже.

Чувствуешь свой мозг изнасилованным после этого.

Вы бывали в тиктоке, смотрели, что там происходит?

Нет. В тиктоке я не бывала, я его вижу через инстаграм.

Олдскульно так.

Да, никогда не заходила в тикток. (Смеется.)

Наверное, последний вопрос задам про сценарное дело, поскольку мы с вами говорим в рамках нашего проекта «Esquire Кино». Вы представляете номинацию «Сценарист». Все, кто имеет отношение к индустрии, говорят, что в России беда со сценаристами. Почему у нас мало хороших сценариев?

У меня, кстати, нет ответа на этот вопрос. Я правда не знаю. Часто сценаристам не дают достаточно времени. Хороший сценарий не пишется за четыре месяца. И не стоит заходить в съемки с недописанным сценарием, когда нет возможности отойти, осознать, что вы вообще создали, и поработать над ошибками. Я бы хотела сказать, что в этом причина, но это, наверное, не так. Я не знаю, почему так мало авторов, а те, что есть — нарасхват и на них очередь на пять лет вперед. Это действительно не самое популярное направление в институтах и в школах кино и телевидения. Гораздо большим спросом пользуются операторы и режиссеры.


Наверное, потому, что это очень усидчивая работа. Не все такие усидчивые.

И в ней нет никакого звездного статуса, если кого-то это интересует. Это правда. У нас в стране, во всяком случае. Ваше внимание обращено на меня как на автора потому, что я актриса в первую очередь. Так бы вы со мной, может, и не встретились.

И в ней нет никакого звездного статуса, если кого-то это интересует. Это правда. У нас в стране, во всяком случае. Ваше внимание обращено на меня как на автора потому, что я актриса в первую очередь. Так бы вы со мной, может, и не встретились.

Спасибо большое. Было очень интересно.

Спасибо.

Режиссер Кирилл Кулагин оператор АРТЕМ Замашной Редактор ЖАНЕЛЬ КУАНДЫКОВА

Бренд-директор Анастасия Подольская Бренд-менеджер Наталья Зарипова Продюсер Таня Кобец

Ассистент продюсера Анастасия Лисица Стиль Эльмира Тулебаева АССИСТЕНТ СТИЛИСТА АЛЕКСАНДРА СКОПИНА


Макияж Евгения Ленц (для Armani beauty) Механик камеры Михаил Моисеев, Игорь Караваев

Долли Баховец Юрий, Берляев Михаил Фокуспулер Светлана Гладилович Звук Артём Панфилов, Семён Дягтерев


ГАФФЕР ЕВГЕНИЙ БАРАНОВ Осветители Сергей Андросов, Андрей Биба Бекстейдж Ксения Турчинская, Лазарь Медведев

Фотограф Яна Давыдова Ассистент фотографа Александр Лосевский Синхронизация материала Михаил Рыцарев

Монтаж Кирилл Кулагин, Игорь Цветков Цвет Дмитрий Литвинов (jojo talent agency)

Сведение звука Семён Дягтерев Дизайн титров Анна Елфимова ДИЗАЙН И ВЕРСТКА АННА СБИТНЕВА 

МУЗЫКА THE SOUL SURFERS, YOJO

На Паулине:

Браслеты Piaget жакет, брюки maison martin margiela, тд «Весна»



{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}