T

Ирина Сосновая

ФИО

ПРОФЕССИЯ

Продюсер, шоураннер

РАБОТЫ

«Шторм» (2019)
«Содержанки» (2019-2020) «Безопасные связи» (2020) «Хороший человек» (2020)

«Продюсер — это человек, которому больше всех надо, чтобы все получилось»

<iframe src="https://open.spotify.com/embed/album/6YhEU4O9ip0cp3Cm70mgLU" width="300" height="80" frameborder="0" allowtransparency="true" allow="encrypted-media"></iframe>

В 2019 году Сосновая запустила на новом стриминг-сервисе Start один из самых громких сериальных проектов — «Содержанок» Константина Богомолова. С тех пор шоу разрослось до двух сезонов (к выходу готовится уже третий), а Start поставил производство оригинального контента на поток — и выпускает едва ли не по новому проекту в месяц. В интервью Esquire Сосновая рассказала, где она ищет сюжеты, в чем главная проблема индустрии и в чем она видит свою социальную миссию.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":-1672,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":836,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

У многих слово «продюсер» ассоциируется с человеком, который ходит, командует и ничего не делает.

И деньги отстегивает!

И деньги отстегивает, да! И ограничивает в них постоянно. Что из этого правда, а что нет?

Когда я несколько лет назад пришла в киноиндустрию, столкнулась со стереотипным восприятием продюсера как человека, который думает только о том, как заработать деньги, и бесконечно мешает творческому процессу. И мое искреннее желание — бороться с этим стереотипом. Мне кажется, что продюсер — это человек, который отвечает за финальный результат и поэтому делает проект от и до: от идеи и подбора команды до постпродакшена и маркетинга. Так что для меня

Продюсер — это человек, которому больше всех надо, чтобы все получилось.


Насколько я поняла, ты занимаешься еще и сценарными заявками, то есть прорабатываешь проекты для Start еще на уровне идеи. Это же работа шоураннера, разве нет? Вообще, эта профессия у нас в России существует?

Конечно. Приведу пример с «Содержанками». Стилистику и киноязык первого сезона создал режиссер Константин Богомолов, но он, как любой художник, захотел двигаться дальше и заниматься новыми историями. «Содержанки» имели большой успех, и стало очевидно, что у нас получилась большая международная франшиза и нужно ее продолжать — снимать новые сезоны. Именно этим и занимается шоураннер — человек, который не просто обеспечивает процессы как продюсер, но знает проект от а до я, знает всех артистов, присутствовал на площадке, может с новым режиссером продолжить проект, потому что он, так же, как режиссер, является носителем стилистики и смыслов проекта.

Но на Западе, как правило, шоураннер и сценарист — это одно и то же лицо, разве нет?

Не совсем. На Западе шоураннер руководит группой сценаристов и дальше контролирует воплощение этого сценария в жизнь на съемочной площадке. Но там также принято, например, что разные режиссеры снимают разные серии одного сезона, и шоураннер — это человек, который следит за тем, чтобы у разных режиссеров получился один и тот же проект с точки зрения стилистики и киноязыка.

А как к тебе попали «Содержанки»?

Я прочитала статью Арины Холиной на «Снобе» про феномен содержанок. Возникла идея сделать сериал об этом типичном для России социальном феномене, мы обсудили это с генеральным продюсером и основателем Start Эдуардом Илояном и поняли, что идея рабочая. Я сформулировала логлайн (краткое описание проекта. — Esquire), и мы начали поиск и тендер сценаристов. В какой-то момент мы встретились с Наной Гринштейн и Аней Рубцовой, и они написали развернутый синопсис на основе этого логлайна. Утром я получила от них этот синопсис, а вечером мы с Константином Богомоловым пили кофе и обсуждали какие-то возможные совместные проекты. И в какой-то момент он сказал, что ему было бы интересно сделать сериал про современную жизнь: «Я хочу, чтобы там был и юмор, и драма, и, может быть, детектив, то есть я хочу такой очень сложный замес. Наверное, это невозможно». Я говорю: «У меня есть для тебя синопсис». В тот же вечер я отправила его Константину. Ему понравилась идея, и он быстро согласился. Мы со сценаристами написали пилот, Константин, конечно, очень сильно этот пилот под себя переписал: добавил свои сюжетные линии и диалоги, в которых чувствуется его очень особенная манера. Потом мы сняли пилот, он получился ни на что не похожим, и мы довольно быстро приняли решение запустить этот проект в цикл.

Ты много лет проработала на НТВ. Тебе это как-то помогает в нынешней работе?

Думаю, что да. Поскольку несколько лет я работала журналистом, ничего не могу с собой поделать — каждое утро читаю новости. Конечно, периодически цепляюсь за истории. Так появились «Содержанки», так появился «Хороший человек»: я прочитала расследование про ангарского маньяка на «Медузе». Сейчас мы делаем проект с Наташей Мещаниновой (кинорежиссер, сценарист, соавтор «Аритмии». — Esquire), который тоже родился из реальной истории.

Мне искренне кажется, что зрителям интересно смотреть сериалы на актуальные и дискуссионные темы. Происходит эффект узнавания, и это всегда резонирует. Мне, как журналисту в прошлом, очень интересно делать такие проекты. Я всю жизнь считала, что журналист — это самая классная и важная профессия. С мечтой стать журналистом и работать на НТВ я прилетела из Казахстана в Москву. Ты все время в центре событий, ты рассказываешь людям актуальные истории и действуешь согласно своим принципам. В тот момент, когда это стало невозможным, я ушла из журналистики, проработав на НТВ десять лет. Ушла, потому что поняла, что новости по ТВ уже никто не смотрит, но зато все смотрят сериалы. Сейчас, когда сериалы — в том числе русские — смотрят все больше людей, причем не только в России, ты понимаешь, что через истории и смыслы, которые ты в свои проекты закладываешь, ты выполняешь своего рода социальную миссию. Можно сказать, что и сериалы сейчас стали новым медиа. Даже немного страшно про это говорить, потому что не хочется, чтобы эту сферу тоже регулировали.


А для тебя так важна социальная функция? Ты не относишься к развлечениям как к развлечениям?

Это довольно философская тема. Какое-то время назад у меня погиб очень молодой друг, и я подумала: «А что, если я сегодня, например, как-то нелепо умру? Как бы выглядел мой последний день?» С не самыми приятными и интересными мне людьми я делала довольно бессмысленную фигню. Как я себя почувствовала в этот момент? Печально. Поэтому мне очень важно, чтобы у моей работы был какой-то смысл, во-первых. А во-вторых, важно делать ее с очень классными людьми. Сейчас все ровно так.

У Start, кроме того что это успешный бизнес, есть миссия. Мы хотели создать площадку, на которой собран самый качественный русскоязычный контент, доступный по всему миру. Такое подтверждение, что мы тоже можем делать круто. А для российской индустрии это возможность для «творцов» — сценаристов, режиссеров, шоураннеров — общаться напрямую с аудиторией, без лишних прослоек. Вести смелый и открытый разговор на самые актуальные темы.


Сейчас столько контента, столько платформ, столько всего выходит — только успевай все смотреть. Нет ощущения усталости от этой гонки за цифрами и контентом?

Мне кажется, наоборот, очень классно то, что сейчас происходит. В один момент все законсервировалось и двигалось по накатанной, а потом случился бум стриминговых платформ, аудитории оживились, авторы оживились, все начали ловить актуальные темы и пытаться делать лучше. Понятно, что зритель в онлайне может выбрать Netflix и посмотреть зарубежные проекты, а может — российский стриминговый сервис. И чтобы он его выбрал, нужно соответствовать. Понятно, что мы не можем меряться бюджетами, потому что они просто несопоставимы, но мы можем конкурировать смыслами и эффектом узнавания, эффектом актуального для зрителя контента.

Мне кажется, что российские стриминг-платформы не сильно конкурируют между собой сейчас, потому что мы все находимся на этапе формирования рынка и аудитории, которая готова платить и смотреть контент в онлайне легально. А с другой стороны мы формируем индустрию профессионалов, которые готовы делать качественный контент международного уровня. Поэтому мне кажется, что мы все сейчас не конкуренты, а соратники.


{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":1564,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":782,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Если говорить в целом о запросах зрителя в России, что ему сейчас интересно? Как ему угодить? Какой портрет у среднестатистического россиянина?

Мне кажется, что любое обобщение порочно, потому что нет среднестатистических людей, все уникальные. Каждый человек — это уникальный набор генов и личного опыта. Если ты что-то производишь и занимаешься каким-то творчеством, нельзя заниматься обобщениями. Нужно искренне и с уважением относиться к аудитории, а также признавать некоторую парадоксальную разность людей. Если говорить о голых фактах, то аудитория видеосервисов, то есть наша, — это очень разные люди от 18 до 50 лет, которые довольно осознанно смотрят контент, потому что аудитория видеоплатформы — это самая осознанная аудитория. Она принимает решение посмотреть конкретный проект, и за этот выбор платят, ежемесячно продлевая подписку. Эту

Аудиторию очень важно уважать и понимать, что она умная, что с ней нужно разговаривать на определенном уровне. Старый телевизионный принцип «пипл хавает» больше не работает.


Ты выше упомянула «Хорошего человека». Ты же ездила в колонию и сама делала с ним интервью под проект. Вообще зачем тебе это понадобилось?

Зачем я отправилась в СИЗО к человеку, который убил 84 женщины? Очень просто: мы были тогда на этапе написания сценария, и это, знаешь, основная проблема многих сценаристов — они идут от события, забывая при этом мотивацию персонажей. У зрителя возникает недоверие, потому что у тебя персонаж часто ведет себя не просто нелогично, а неадекватно. И нам было очень важно на этапе написания сценария понять мотивацию маньяка. Почему он такой. Человек не рождается с мыслью о том, что он будет самым страшным маньяком страны. К этому всегда ведут какие-то события, у этого всегда есть какие-то триггеры, обстоятельства. И нам очень важно было понять, что этого человека сделало преступником. Почему вдруг он решил, что он имеет право этих женщин судить? Благодаря этой поездке мы поняли, что это в первую очередь история детской травмы, которую родители нанесли ребенку.

Какие ощущения были от диалога?

Очень противоречивые, потому что, с одной стороны, ты понимаешь, что сделал этот человек. С другой стороны, ты разговариваешь с ним и в глубине души задаешь себе вопрос: «А села бы я к нему в машину, если бы не знала, что он маньяк?» И я понимаю, что села бы, потому что перед тобой сидит обычный дядька, совершенно не похожий на маньяка и в чем-то даже обаятельный. Но его детская травма и то окружение, в котором он рос, жизненные обстоятельства, патриархальная среда сделали его самым страшным маньяком по числу жертв, и все, кроме одной жертвы, — женщины. Очень тяжелые ощущения остались от этой встречи и от всего, что он говорит. От того, как выглядит город, от того, как проходило расследование этого дела — десять лет местные правоохранительные органы вообще не замечали, что в городе появился маньяк, и потом десять лет не могли его поймать. От того, что человек убежден, что он, как мужчина, имеет право убивать этих женщин, имеет право их судить.

Получается, что на работе ты занимаешься примерно всем. Что тебе нравится больше и меньше всего?

Не люблю все процессы, связанные с бумажками и договорно-финансовой частью. Не люблю обсуждать гонорары, чувствую себя ужасно неловко в этот момент. Люблю все связанное с творчеством — читать сценарии, люблю работу на площадке, люблю постпродакшен. Обожаю подбирать музыку для проектов — это отдельное искусство. Музыка может драматически влиять на контент и его жанр, ты можешь подобрать для сцены такую мелодию, чтобы она стала мелодраматической, а с другой мелодией станет триллером, с третьей это будет вообще комедия. Я очень люблю заниматься именно музыкальным оформлением кино!

А какую музыку ты любишь?

Самую разную, от классики до техно, бесконечно ищу что-то новое. У меня в телефоне куча плей-листов под разные проекты. Если что-то классное услышала, то сразу же «примеряю» на проект. Мысленно. И потом уже колдую с этими отобранными мелодиями в постпродакшене.

Вот ты очень плотно вовлечена в творческий процесс. А как строятся отношения с режиссером? Бывают ли конфликты?

Конфликты всегда бывают там, где есть вещи, связанные со вкусовыми решениями. Ладится все у ремесленников, а таланты всегда в вечном поиске и конфликте с собой и окружающими. Но мне удалось сохранить хорошие отношения со всеми режиссерами, с которыми я работала. Потому что когда ты хочешь договориться, всегда можно договориться. Одна из главных черт творческого человека — это сомнение. Потому что если у тебя есть решения на любой вопрос и ты не позволяешь себе этой доли сомнения, то ты, как правило, действуешь на автомате. И когда творческий человек видит рядом другого человека, с которым можно поделиться и обсудить и в процессе прийти к наиболее правильному решению. Творческие люди это ценят. Если ты не давишь, а поддерживаешь. Если вижу, что какая-то вещь принципиально важна для режиссера, я, скорее всего, с ней соглашусь. И если я что-то предлагаю и мне кажется, что это очень важно и правильно, то чаще всего режиссеры также уступают и доверяют. В нашем деле главное — не пытаться совместить лунопарк с канализацией, тогда по-настоящему серьезных конфликтов можно избежать.

А ты сама насколько подвержена сомнениям как творческий человек?

Абсолютно. У меня есть такой паттерн — я практически каждую ситуацию взвешиваю. До определенного момента я считала это своей главной слабостью — сомнение. И только недавно поняла, что это и слабость, и сила. Я стараюсь максимально широко увидеть каждую ситуацию и в этот конкретный момент принять правильное решение, а не действовать исходя из заложенных ранее привычных сценариев.

А ты из творческой семьи? Кто-то воспитывал в тебе кинематографический вкус или ты сама к этому пришла?

Я вообще не из киносемьи. У меня мама — биолог-генетик, папа — талантливый инженер. Но я, конечно, смотрела много кино в детстве просто потому, что это было интересно. Первый опыт, связанный с кино, случился, когда я работала на НТВ в команде Алексея Пивоварова. Мы вместе начали делать документальное кино. Этот опыт, конечно, мне сейчас очень помогает, потому что история с текстом, построением драматургии в документальном кино в некоторой степени похожа на художественное.

Я читала историю про то, как ты дозвонилась в Пентагон, когда тебе понадобился комментарий для выпуска программы. У тебя так всегда было: вижу цель, не вижу препятствий? Так воспитывали родители?

Ты права, это стопроцентная история про счастливое детство. Родители меня всегда невероятно поддерживали. Все-все мои желания исполнялись, несмотря на то, что мы довольно бедно жили. Хочешь петь — иди пой, хочешь тхэквондо — иди и занимайся. Когда действительно в любви и поддержке растешь, у тебя довольно размытое ощущение границ и страхов. Я очень благодарна родителям за такую некоторую безбашенность и бесстрашность.

Наверное, самое главное, что мне дали родители благодаря своей бесконечной поддержке и безусловной любви, — это ощущение, что что бы сейчас ни происходило, все в любом случае закончится хорошо. Я всю жизнь теперь живу с этой «прошивкой». С ней не страшно делать какие-то безумные штуки.


Хвалишь ли ты себя или ты из тех, кто все время собой недоволен?

Раньше вообще не умела себя хвалить. Это была колоссальная проблема для меня. Делаешь что-то и сразу же думаешь: а почему не получилось еще лучше. И это очень быстро утомляет, и ты сгораешь. Последнее время заставляю себя праздновать какие-то маленькие победы и достижения. Это не значит, что нужно бесконечно пить шампанское и закатывать вечеринки, но иногда так важно обернуться назад, оценить пройденный путь и похвалить себя за что-то. Наш современный жизненный цикл совершенно сломан, ведь как жили наши предки: у них весна — подготовка, лето — работа и достижение, осень — сбор урожая и подведение итогов, а зима — отдых и праздник. Современные люди отменили два важнейших цикла и живут в сплошной подготовке и работе, и это противоестественно. Я искренне стремлюсь к балансу. У Гребенщикова есть хорошее «У некоторых сердце поет, у некоторых — болит». Вот я стремлюсь к тому, чтобы мое пело.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":-1672,"y":0,"z":0,"opacity":0.3,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":836,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

Помимо отсутствия толковых сценариев какие еще проблемы в индустрии ты можешь выделить?

Есть колоссальная проблема в том, что люди не хотят быть самыми лучшими в своей профессии, но это проблема не только киноиндустрии.

Как ты думаешь, это какая-то национальная черта?

Я не знаю, поскольку пока не работала в других странах. Но вижу, что в индустрии много людей, которые отрабатывают гонорар или делают минимум, чтобы не потерять работу и не нарваться на конфликт. И только единицы, кто старается стать лучшим в своей профессии, чтобы гордиться собственной работой. Таких людей, правда, очень мало. Одна из главных задач продюсера — собирать команду из таких профи и бережно вести их из проекта в проект. У нас принято шутить, что в этой индустрии мужа проще найти, чем хорошего художника по реквизиту. Это, конечно, шутка, но надежная команда — это самое главное. Мне с этим очень повезло.

Режиссер Кирилл Кулагин оператор АРТЕМ Замашной Редактор ЖАНЕЛЬ КУАНДЫКОВА

Бренд-директор Анастасия Подольская Бренд-менеджер Наталья Зарипова Продюсер Таня Кобец

Ассистент продюсера Анастасия Лисица Стиль Эльмира Тулебаева АССИСТЕНТ СТИЛИСТА АЛЕКСАНДРА СКОПИНА


Макияж и прическа Фариза Ассистент визажиста Ира Грачёва Механик камеры Михаил Моисеев, Игорь Караваев

Долли Баховец Юрий, Берляев Михаил Фокуспулер Светлана Гладилович Звук Артём Панфилов, Семён Дягтерев


ГАФФЕР ЕВГЕНИЙ БАРАНОВ Осветители Сергей Андросов, Андрей Биба Бекстейдж Ксения Турчинская, Лазарь Медведев

Фотограф Яна Давыдова Ассистент фотографа Александр Лосевский Синхронизация материала Михаил Рыцарев

Монтаж Кирилл Кулагин, Игорь Цветков Цвет Дмитрий Литвинов (jojo talent agency)

Сведение звука Семён Дягтерев Дизайн титров Анна Елфимова ДИЗАЙН И ВЕРСТКА АННА СБИТНЕВА

МУЗЫКА THE SOUL SURFERS, YOJO

На Ирине:

Платье MM6; туфли Prada

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}