Программисты венецианского фестиваля выстраивают расписание показов по принципу рыцарского турнира: похожие (или якобы похожие) фильмы идут парами, причем второй всегда развивает мысли первого и оказывается чуточку радикальнее и смелее. Сначала зритель влюбляется в «Рому» Альфонсо Куарона — ностальгический рассказ служанки, жившей в доме режиссерской семьи и запомнившей все самое важное и неуловимое, что происходило в Мексике 70-ых. Детство героев трагично, но историческая дистанция смягчает удар, превращая открытые раны в милые шрамы. А спустя день после «Ромы» в Венеции показывают первую часть нового сериала Паоло Соррентино для HBO. Это телеадаптация книжной эпопеи «Моя гениальная подруга». История начинается в итальянском городе, на пыльном дворе — середина 20-го века, нежная ностальгия сперва накатывает тихими волнами, но в какой-то момент превращается в цунами. Потому что детство героинь — двух школьных подружек, мечтающих писать рассказы, — было не только трогательным, но и по-настоящему страшным. Это сериал, в котором ребенка могут выбросить из окна дома, а ошарашенный зритель будет гадать, как же снимали эту сцену. Ведь там нет ни монтажных склеек, ни каскадеров!

Похожая история — с фильмами «Звезда родилась» и «Вокс люкс», которые обещали стать вдумчивыми и честными исследованиями превращения людей в светил. Но сдержали свое слово лишь наполовину.

«Звезда родилась» — режиссерский дебют Брэдли Купера и актерский бенефис Леди Гаги. История не оригинальна: Голливуд возвращается к сюжету о любви двух талантов (восходящего и пикирующего) примерно раз в четверть века. В первый раз «Звезда родилась» вышла в прокат в тридцатые, затем в пятидесятые, а в середине семидесятых точку в этой истории надолго поставила картина с Барбарой Стрейзанд. В дебюте Брэдли Купера действие происходит в наши дни, а его собственная роль оказывается куда трагичнее, чем история персонажа Леди Гаги. Герой Купера — спивающаяся кантри-звезда, неспособная протянуть и дня без помощи продюсера-брата, которого изображает ветеран вестернов и мужских драм Сэм Эллиот (а в «Голосе люкс» — забавная параллель — певице помогает сестра, сыгранная Стейси Мартин). Героиня Леди Гаги — официантка, которой иногда разрешают спеть в травести-кабаре, но которая не решается на следующий шаг, потому что думает, что у нее большой нос. И этот нос — то ли оммаж Барбаре Стрейзанд, то ли насмешка над зрителем, ждавшим серьезной драмы.

Фильм не так плох, как о нем повсеместно пишут: здесь есть и обаятельнейшие актеры, и иммерсивные (проще говоря, затягивающие) музыкальные номера, и удачные мотивационные речи, и крайне важный для сюжета мохнатый пес, и неожиданная развязка, за которую ему хочется простить половину ошибок. Но одну простить не удается никак: «Звезда родилась» — кино без настоящих конфликтов; какой-нибудь «Ла-Ла Ленд» на его фоне кажется просто-напросто Книгой Бытия. Герои слишком упрямы и талантливы, чтобы по‑настоящему за них переживать. Успех настигает их чересчур быстро: уже на пятнадцатой минуте фильма официантка без осечки выступает на фестивале масштаба «Коачеллы». Проблема с носом кажется издевательской: от красоты Леди Гаги легко ослепнуть, а тщательно спродюсированная уязвимость лишь придает ее образу человечности. Другими словами, звезда рождается уже спустя полчаса после начала фильма. Так что следующие минут сто зритель чувствует себя в шкуре потного «роуди» — поклонника, пустившегося вслед за кумиром в гастрольный тур. И эти гастроли проходят слишком благополучно, чтобы по‑настоящему переживать. В конце вдруг фильм решается на дерзкое высказывание насчет американской мечты и даже устраивает ритуальное жертвоприношение, чтобы раскрыть смысл своего названия. Только этого мало (как поется в другой попсе).

Кадр из фильма «Голос люкс»

А спустя пару дней фестиваля выясняется, что сентиментальный и сладкоголосый музыкальный байопик «Звезда родилась» — лишь разминка связок перед якобы музыкальным байопиком «Вокс люкс». Потому что в нем ту же самую американскую мечту не просто выворачивают наизнанку, а потрошат бензопилой. И делают это с таким изобретательным презрением, что Ларсу фон Триеру можно уже и не заканчивать свою американскую трилогию, третьей частью которой должен стать фильм «Васингтон». Ведь режиссер Брэди Колберт все сделал за него.

Сюжет самым пижонским образом дробится на акты с пафосными заголовками — то «Генезис», то «Регенезис». В первом акте в школу в Нью-Брайтоне врывается размалеванный панк и расстреливает почти весь свой класс. Чудом выжившая девочка по имени Селеста (Рэффи Кэссиди из «Убийства священного оленя») спустя несколько дней, сидя в инвалидном кресле, споет о случившемся песню в церкви. Слова напишет ее куда более талантливая сестра (Стейси Мартин из «Нимфоманки» и недавней эротической драмы «Нас не догонят»), но голос Селесты услышит цепкий музыкальный продюсер (Джуд Лоу) и с любезного разрешения родителей превратит девочку в знаменитость. Половина фильма, которую ведет Кэссиди, выглядит, как демоническое посвящение 1980-ым и 1990-ым. И это не просто оммаж эпохе, а настоящий сатанинский ритуал. Режиссер будто бы оказывается внутри «Кладбища домашних животных» и продает душу, чтобы воскресить объект любви, но поднимает из могилы лишь гниль, зло да кости. Но затем происходит 11 сентября, в ту же ночь девочка теряет невинность («Вместе со всей страной», — ехидно комментирует закадровый голос Уиллема Дефо, тоже вполне себе люкс), и вместе Кэссиди на сцену выходит Натали Портман.

Повзрослевшая Селеста выглядит, как внебрачная дочь Леди Гаги и Мадонны, называет своих фанатов «маленькими монстрами» (будто Гага), говорит о своей музыке, как о религии (будто Мадонна), и не слезает с обезболивающих и сопутствующих товаров. Отношения с сестрой превратились в холодную войну, а продюсер вышел в тираж. Что еще страшнее, звезда утратила контроль над собственной судьбой. Поэтому больше всего игра Натали Портман напоминает о персонажах Аронофски — припадках «Черного лебедя», страданиях «Рестлера», иллюзиях «Ноя» и избиении «Бойца». Это очень техничная актерская работа, но дежурное мастерство Портман вдруг начинает вызывать такое же раздражение, как неискренние выступления ее героини перед фанатами и журналистами. Есть подозрение, что актриса не виновата, и именно такого эффекта и добивался от нее режиссер. В «Голосе люкс» душу дьяволу продает не только отдельно взятая певица, но и вся поп-культура вообще, поэтому первый акт фильма соткан из любви, а второй переполнен ненавистью. Как и «Звезда родилась», «Голос люкс» тратит очень много времени и сил на выражение простых идей и эмоций. Но если фильм Брэдли Купера вызывает лишь недоумение (зачем было делать эту тему дебютом? Что увидел в ней Клинт Иствуд, согревший режиссерское кресло для Купера?), то после фильма Брэди Корбета остается ощущение, что в Венеции произошло что-то важное, к чему нам всем еще придется возвращаться — и не раз. О связи между поп-культурой и насилием не говорил только ленивый (и «Домашний», если вспоминать ящик), но этот фильм доказывает эту связь как теорему. И теперь все, что будет после него, придется смотреть уже держа это доказательство в уме.