Фотографии|Фотоистории

Больное место

Фотограф Лори Васелчук (Lori Waselchuk) в течение трех лет вела съемку в хосписе для умирающих заключенных «Анголы» — тюрьмы строгого режима штата Луизиана.

Я побывала в хосписе не больше 10 раз. Я знала, что искать, но не была уверена, что это можно найти. Я была терпеливой. Многим я обязана тюремному начальству — тем, кто ориентирован на охрану, очень сложно понять намерения творческих людей. Но они попробовали. Каждый раз, когда я приезжала, им приходилось обеспечивать безопасность. Конечно, я внесла хаос в их работу.

Хоспис открылся в тюрьме «Ангола» в 1998 году. Это была личная инициатива начальника тюрьмы. Хотя программа по развитию тюремных хосписов поддерживается государством, очень немногие американские пенитенциарные заведения отваживаются открыть хоспис в своих стенах. В «Анголе» все сотрудники хосписа перед началом работы проходят двухнедельный тренинг и получают сертификат. Волонтеры подчиняются директору, которым на самом деле является штатная медсестра. Администрация тюрьмы не нанимала дополнительных сотрудников. Для расширения штата хосписа использовались ресурсы, которыми тюрьма располагает по определению. Никаких субсидий на хоспис тюрьма не получает. Программа работает на самообеспечении и с помощью пожертвований.

Пожизненное заключение означает жизнь в тюрьме. Так как законодательство Луизианы — одно из самых строгих в стране, более 85 процентам из 5 100 заключенных «Анголы» предстоит умереть в ее стенах.

У «Анголы» репутация одной из самых жестоких тюрем Америки. В 1970-е годы уровень убийств здесь был очень высок. Но с тех пор многое изменилось. Большинство заключенных ночуют в общих спальнях и имеют доступ к социальным программам и библиотекам, так что здесь произошел некий культурный сдвиг, и теперь «Ангола» — одна из самых безопасных тюрем в стране. Правда, это не значит, что она превратилась в приятное место. Это по-прежнему тюрьма строгого режима.

Я думаю, что благодаря хосписной программе чувство безнадежности, которое свойственно осужденным на пожизненное заключение, стало менее острым. До появления хосписа заключенные умирали в одиночестве, их хоронили в картонных коробках в пронумерованных могилах. Они боялись ложиться в госпиталь, потому что понимали, что как-то специально ухаживать за ними никто не будет. Они считали, что лучше остаться без лекарств и медицинской помощи, но среди товарищей, чем отправиться в больницу, где о них забывали и где их оставляли умирать в одиночестве. Хоспис повлиял на общую дисциплину в тюрьме: заключенным стало понятно, что если ты сотрудничаешь с охранной системой, то у тебя появляется возможность получить доступ к программам, где ты можешь улучшить свое образование, свои художественные навыки, участвовать в публичных мероприятиях и, наконец, получаешь право достойно умереть.

Координатор хосписа, местная медсестра, обеспечила мне открытый доступ в хоспис. Я приходила туда с открытыми глазами — в том смысле, в котором это требует тюремная система и повседневная реальность пожизненного заключения. У меня было представление, на что это может быть похоже, но одно дело наблюдать со стороны, и другое дело — испытывать все это на себе. Я просто наблюдала, что испытывают люди, которых приговорили к пожизненному заключению. Меня всегда интересовали примеры гуманизма. Я не удивилась, встретив их в тюрьме, среди людей, сидящих за убийство. Для меня преступление не определяет личность, но определяет образ жизни человека, его путь и то, что произошло в реальности. И еще преступление определяет то, что произошло с жертвами. Но оно не определяет, на что способны заключенные: на сострадание, гуманизм, любовь.

Я видела, что хоспис научил заключенных волонтеров вещам, которых они сами от себя не ожидали. Философия хосписа состоит в том, чтобы ухаживать за умирающим в его последние дни, делая их настолько комфортными, насколько это возможно, выслушивать все просьбы пациента и отвечать на них, удовлетворяя не только физические потребности. Это тяжелая работа. Волонтерам приходится убирать в палате, мыть пациента, проводить с ним длинные ночи, держать его за руку, а также быть связующим звеном между пациентом и его друзьями и семьей.

Волонтеры учатся помогать членам семьи прощаться с умирающим. Они помогают людям найти верные слова и свое место в контексте смерти. Они не только открывают это в себе, они способны поделиться этим с другими — людьми с воли, которым разрешили навестить своих близких заключенных, а также с персоналом тюрьмы.

Охранники и другие сотрудники тюрьмы в это не верили, они видели в хосписе большой риск, подозревали, что эти ребята собираются как-то эксплуатировать систему. Но за 10 или 12 лет, которые они этим занимаются, заключенные сумели научить множество людей, в том числе тюремный персонал, состраданию и тому, что преступление не определяет личность человека. Эти люди произвели на меня сильное впечатление. Я хотела сделать фотографии, которые показали бы, насколько я чувствовала то многое, чем они могли поделиться.

editor2