Истории|Материалы

Расистская Федерация

Замдиректора информационно-аналитического центра «Сова» Галина Кожевникова рассказывает, сколько насильственных преступлений на национальной почве совершается в России, а Esquire наглядно демонстрирует эти числа.

Записал Дмитрий Голубовский

Систематический, ежедневный мониторинг расистски и неонацистски мотивированного насилия мы начали вести в 2004 году. Информацию берем из нескольких источников. Во-первых, это СМИ, откуда поступают самые большие объемы данных — по крайней мере, так было до недавнего времени. Во-вторых, региональный мониторинг Московской Хельсинкской группы и других правозащитников, а также собственный мониторинг, который мы уже два года ведем в восьми регионах. В-третьих, сайты судов, прокуратуры и милиции, ГАС «Правосудие». Сейчас треть информации в нашей базе — из официальных источников, но есть серьезный недостаток: она приходит с большим опозданием, ведь между приговором и инцидентом проходит иногда несколько лет. А сами правоохранительные органы, особенно в провинции, информацией делятся не очень охотно. Четвертый источник — блоги: мы связываемся с автором записи о расистском нападении, если он отвечает, данные учитываются, но в среднем только на одно из десяти наших писем мы получаем ответ. Но в последний год информации там стало меньше: то ли меньше стало нападений (что вряд ли), то ли люди их не замечают, то ли боятся писать. Пятый источник — это, собственно, жертвы или непосредственные свидетели, которые обращаются к нам напрямую. Таких людей не очень много, но они есть. Последний источник — это антифашистские и неонацистские форумы. Но на поверку художественного свиста там гораздо больше, чем правды.

Мы раньше говорили, что наша статистика учитывает четверть или пятую часть всех расистских нападений. Но по мере пополнения базы задним числом, становится очевидно: и того меньше. В январе-феврале мы выпускаем итоговый доклад по минувшему году, а через год его статистика пополняется, в среднем, на 20-30%. В этом году рекорд — 35%. Причина в том, что все меньше информации попадает в прессу: либо сообщения о расистских нападениях перестали быть медиаповодом, что сомнительно, либо они теряются на уровне милицейских сводок, преподносятся так, что их невозможно отличить от бытовухи. Кроме того, сами преступления на расовой почве существенно видоизменились. Мы, например, сразу отметаем все нападения с грабежом, если националистический мотив не признан официально. Но сейчас нацисты все чаще маскируют свои нападения под грабежи: ведь нацистские нападения расследуются всерьез, особенно в Москве и Петербурге, а грабеж дает хороший шанс не попасться.

Впрочем, в 2010 году спад есть — прежде всего потому, что в 2008-2009-м в столицах много кого переловили. Посадили серийных убийц-неонацистов, которые чуть ли не каждый день ходили на охоту, банды, действовавшие годами — «Национал-социалистическое общество», группа Артура Рыно, питерское НСВП. Образовалась очень большая брешь — понятно, что она зарастет, но нужно время. В подавляющем большинстве остальных городов все как было, так и есть. И самая чудовищная ситуация, наверное, в Нижнем Новгороде: неонацистов там ловят, но, если они не убийцы, поголовно отпускают под условные сроки. Нижний — третий после Москвы и Питера регион по насилию и третий, где есть настоящее нацистское подполье. Сейчас резко ухудшается ситуация во Владивостоке с этими его партизанами и в Ставрополе, где вдобавок к неонацистам стали появляться кавказские националистические банды. При этом в статистике мы вообще не учитываем огромный регион — республики Северного Кавказа, просто потому, что там наша методика мониторинга в принципе не работает.

Радует одно: довольно много преступлений на расовой почве стали признавать сами правоохранители. Они уже не так боятся идти с такого рода обвинениями в суд. Иногда обвинение, конечно, разваливается, но мы по крайней мере знаем, что сами правоохранительные органы считают преступление расистским. В последние годы наблюдается хорошая динамика — количество приговоров и осужденных растет. Но, по большому счету, единственное место, где относительно оперативное вмешательство правоохранительных органов смогло хоть как-то сломать ситуацию, — это Воронеж. Раньше его по праву называли второй или третьей фашистской столицей России. В 2005 году там был убит перуанец Энрике Анхелис Уртадо, были студенческие демонстрации, и в итоге удалось посадить банду из 14 человек. Конечно, правозащитники до генерального прокурора дошли со своими жалобами, но после того как это дело было доведено до конца, местная прокуратура прониклась важностью момента и начала действовать сама. Разумеется, там все потихоньку отрастает обратно, но наши местные коллеги говорят, что таких избиений, как раньше, сейчас нет. Впрочем, это, повторюсь, единственный из нестоличных регионов, где удалось добиться серьезных результатов. В остальных городах ситуация, судя по всему, только ухудшается.

a.kuptsova