Одно из ключевых свойств любого акта современного искусства — мемоемкость. Это касается всего — от произведений Дэмьена Херста до выпусков «Игры престолов». Произведение должно быть устроено таким образом, чтобы его изображение можно было пересылать друг другу. В идеале — со смешной подписью. Здесь особенно важна моментальность обратной связи — никаких сложных ребусов, никаких тонких отсылок, только мгновенное раздражение зрительных нервов и быстрые ассоциации первого ряда. В этом смысле 28-летний урожденный Тайлер Окома все понимает правильно — и нет ничего удивительного, кстати, в том, что в русской транскрипции его творческий псевдоним «Криэйтор» воскрешает в памяти бессмертные строки пелевинского «Generation П»: «Пойдешь ко мне в штат? Кем? Криэйтором, Вава, Криэйтором!» — помните?

Это мы к тому, что его новый, пятый по счету альбом IGOR в соответствии со всем вышесказанным вызвал ажиотаж уже на этапе публикации обложки (которая случилась за несколько дней до релиза). Уже около недели представители профильной музыкальной прессы состязаются в дурном остроумии, выясняя, на кого все-таки больше похож со своим пергидрольным ежиком артист: на отца поп-арта Энди Уорхола или все-таки на сыгранного Дольфом Лундгреном (уже дважды) противника Рокки Бальбоа из далекой России по имени Иван Драго. Особенно нелепы (и показательны) эти остроты притом, что за именем «Игорь» (вернее «Игор») в мировой культуре закреплен вполне конкретный персонаж — горбатый, кривой, но по-своему находчивый и обаятельный слуга доктора Франкенштейна из классических фильмов тридцатых годов с Борисом Карлоффом (изначально горбуна, кстати, звали Фриц). Именно его на обложке пластинки изображает Тайлер, именно так выглядит, надо полагать, его новый лирический герой.

Вторая загадка, связанная с этим альбомом, — не дающая покоя поклонникам ориентация артиста. В предыдущей пластинке Flower Boy Тайлер вроде как обмолвился, что у него был роман с молодым человеком, а потом еще и подтвердил это в интервью. Позднее, правда, он стал путать следы и говорить, мол, все это лишь художественные образы, но потом (около года назад) о своем романе с Тайлером заявил со сцены фестиваля FLOW! Джейден Смит. Новое собрание песен вносит в этот сюжет новые детали. Фактически Тайлер записал концептуальный альбом, в текстах которого более или менее связно (во всяком случае — в хронологическом порядке) рассказана история любви, в которой объектом привязанности лирического героя очевидно является мужчина. Больше, впрочем, никаких подробностей: среди прочего Тайлер поет о том, что его зазнобе не хватает пока смелости на то, чтобы «сбросить маску», а потому и сам автор на всякий случай предпочитает лишний раз навести тень на плетень.

«Поет» — это не оговорка. Тайлер здесь действительно в очередной раз расширяет свой стилистический и жанровый диапазон. Для его поклонников подобные эксперименты не новость, но ни разу еще, кажется, Тайлер не выходил на новые территории так целенаправленно. Раньше его диски иллюстрировали праздник непослушания в мозгу гиперактивного подростка — нежные рулады могли запросто обернуться почти что звуковым терроризмом, а благостная дурашливость уступала место угрозам изнасиловать и отрезать голову. IGOR в этом смысле простроен гораздо более внятно и четко. Стилистической основой здесь выступает, говоря словами критиков-экспертов, футуристический киберсоул (без подобных формулировок в музыкальной рецензии, к сожалению, по‑прежнему не обойтись). Говоря проще, это как если бы Фаррелл Уильямс (кумир Тайлера и один из участников альбома), записав Happy, решил улететь в космос без скафандра и для этой цели заменил несколько (почти все) частей своего тела на механические, сохранив при этом горячее хитмейкерское сердце. Монолитность альбома сам Тайлер объяснил в сопроводительном открытом письме, призвав слушать IGOR не прерываясь (хотя бы в первый раз), дабы стать соучастниками описываемого там приключения. Причем приключение это на сей раз не опасное, а напротив — плавное, как дальний, но уверенный заплыв в теплом море.

FilmMagic for Life Is Beautiful / Getty Images

В связи со всем этим остается последний вопрос: с какой, собственно, стати все больше и больше рэперов предпочитают отказываться от привычного инструментария, размывая границы жанра. Причем происходит это не только на родине стиля, но повсеместно — в частности, и у нас. Примерами тому и Скриптонит с его гремучей смесью соула, гранжа и еще черт знает чего, и Хаски с его есенинской истерикой поверх наждачного бита. И это не говоря о Басте, который охотно выступает хоть с оркестром, хоть под минус. В Штатах эти процессы начались, конечно, гораздо раньше. Их флагманом был Канье (тоже один из участников IGOR), впервые ясно продемонстрировавший, что хип-хоп это не один стиль, а операционная система, огромный всепоглощающий спрут, способный переварить что угодно — от техно до прогрессив-рока. Довершил картину четыре года назад Кендрик с его всеобъемлющей афроцентричностью, охотно расширяющей границы в пределах от хардкорного хип-хопа до фанка и рэгги. Впрочем, если Канье и Кендрик препарировали собственно набор инструментов, разрабатывали палитру, то Тайлер, пользуясь их наработками, решает совсем другую задачу. Его музыкальная эволюция — это не бездумная тасовка художественных форм, а напротив — демонстрация собственно выразительных возможностей красок, найденных предшественниками. И нет, если подумать, ничего удивительного в том, что лидер насупленных черных подростков Odd Future (именно там начинал Тайлер) бубнил про отрезание головы и не ждал от будущего ничего хорошего, а оно оказалось розовым — как обложка альбома IGOR.