Мне всегда казалось, что я тот человек, который про свои страхи — иррациональные и не очень — знает все, ведь с рефлексией у меня полный порядок. Однако таковы правила смешного московского медиапятачка, что разобраться с самим собой можно только с помощью, собственно, создания медиа. Так вот, очередной выпуск подкаста «Мужчина, вы куда?» мы решили посвятить теме возраста и того, чего мы, мужчины, в нем боимся. Для этого я сам переквалифицировался из интерьюера в интерьюируемого — вместе с психологом Еленой Миськовой мы уселись в студии, чтобы выяснить, что же может тревожить меня в возрастных изменениях помимо необходимости пить витамины, лечить зубы и больше внимания уделять линии подбородка, которая без регулярных упражнений может меня подвести. Оказалось, что один из главных страхов — это утрата с возрастом чувства реальности. То есть очень страшно оказаться в ситуации, когда ты прожил энное количество лет, обернулся назад и понял, что все это время вел себя как мудак.

Подпитывают ее вполне реальные примеры фейсбучных баталий вокруг самой животрепещущей темы межгендерных отношений — харассмента. Вот один публичный интеллектуал то ли делает вид, то ли правда искренне не понимает, как журналисты независимого издания могут провести независимое же расследование об оппозиционном депутате и филологе на тему его нездоровых отношений со студентками. Вот другой коллега-мужчина говорит, что теперь уж и не поймешь, куда и кому класть руку на коленку, чтоб не предали суду Линча, и судорожно вспоминает, что было 10, 15, 20 лет назад. Из-за того, как стенки медийных пузырей преломляют реальность, кажется, что в мире началась новая охота на ведьм, точнее на ведьмаков, и всем мужчинам решили припомнить их не самые красивые или как минимум двусмысленные поступки прошлых лет. Мол, они (кто они-то?) создали такую среду, в которой теперь любая дама, припомнив старые обиды, может публично обвинить тебя во всех смертных грехах, хотя вы те 15 лет назад просто флиртовали и все вроде были согласны.

На самом деле нет, увы. Словосочетание «новая этика» пока так и не может покинуть стены кавычек, поскольку без этих двух подпорок не имеет возможности оставаться хоть сколько-нибудь цельным, да и внутри этого орфографического резервуара скорее плещется и меняет агрегатные состояния, чем пребывает в каком-то одном. Понятие «мудак», если так подумать, вневременное. Ну, просто открываем ту же статью «Холода» и читаем о методах серийного флирта отдельно взятого преподавателя и его ответы на обвинения, звучащие в жанре «ну, это она закомплекосванная дура» и «выдала желаемое за действительное», и понимаем, что, мягко говоря, даже если обвинения голословны, то поведение обвиняемого не выдерживает реалити-чека вопросом «а не мудак ли я?». Такой вот парадокс: можно остаться невиновным, но все равно быть мудаком.

«Не мудак ли я?» — это тот вопрос, который учит нас задавать самим себе новая реальность. Это даже хорошо, что все происходит принудительно — такими неприятными вещами всегда трудно заняться по доброй воле. Это как проверка простаты «на всякий случай», как поход к стоматологу «для профилактики», как выплата квартальных взносов по ИП. Что прекрасно, этот вопрос универсален для любого времени и позволяет нам даже снизить градус беспокойства по поводу того, не вывернут ли наше прошлое наизнанку в очередном посте. Иногда (и, кстати, это нормально) ответ на вопрос бывает положительным. И это самое важное и, наверное, очищающее и позволяющее быть тем самым мудаком в будущем. Строго говоря, это то, что зовется совестью, внутренним моральным камертоном, у кого-то божественным присутствием — тут кому и как удобнее. Просто мы же сами всегда лучше всех на свете знаем, повели ли мы себя по‑мудацки год назад, пятнадцать лет назад или час назад. Осознание всегда приходит после, а не в моменте — и это искреннее заблуждение в правильности собственных действий, оно тоже нормально. Мудак — не перманентное (окей, не всегда перманентное) состояние, и в ту или иную секунду по‑мудацки себя может повести даже неплохой в общем человек.

В рамках проекта Esquire «Новая мужественность», который я курирую как приглашенный редактор, мы вроде как говорим о новом мужчине, но мне очень хочется, чтобы так называемые старые представления о нем тоже сохранились — не так уж просто взять и отказаться от всего, чему тебя учил отец, и остаться в 2020-м без понятных ориентиров. Так вот, мужчина много чего уже не должен, но мне кажется, что обязанность нести ответственность за себя и свои поступки — она непреложна и не подвержена никаким кавычкам и трансформирующимся терминам. Все юбки Гарри Стайлза и рассуждения о маникюре — наносное, а вот ответственность постоянна.

И да, когда ты говоришь себе «Кажется, я тогда действительно повел себя как мудак», то становишься чуть сильнее и монолитнее. И если лицевая гимнастика не факт, что сохранит вашу линию подбородка без участия инъекций (привет, новая маскулинность, в которой мужской ботокс — это нормально!), то регулярный реалити-чек (в том числе для того, чтобы подтвердить, что все вы делаете правильно) — работает куда надежнее.