T

Hit Me One More Time: почему Бритни Спирс молчала много лет и только теперь подала голос

По просьбе Esquire Иван Сорокин проследил, как поп-идолу нулевых систематически затыкали рот и почему Бритни заговорила только сейчас.

Фотосессия, 1998 год. WireImage / Getty Images

В городе Маккомб, штат Миссисипи, живет меньше пятнадцати тысяч человек, но свое место в истории США он занимает довольно прочно. В середине двадцатого века, на пике движения за гражданские права, межрасовые конфликты приводили к жертвам среди темнокожего населения и в Алабаме, и в Техасе, и, увы, много где еще — но Маккомб, расположенный в самом сердце рабочего, небогатого, практически деревенского Юга, непохожего ни на деловую Атланту, ни на туристический Новый Орлеан, ни на буколические пляжи Южной Каролины, стал одним из центров этой борьбы. Здесь произошло сразу несколько резонансных убийств местных темнокожих — с последующим оправданием подозреваемых, что до сих пор сказывается на репутации города. Способов вырваться из объятий глубокого Юга США всегда было не столь много (в первую очередь — по экономическим и классовым причинам): наверное, главный — это профессиональный спорт, как хорошо показывает документальный сериал Last Chance U; второй по важности — музыкальный бизнес. При крохотном размере список знаменитостей из Маккомба впечатляет — и это действительно в основном спортсмены и музыкальные артисты: во втором списке можно найти великого блюзмена Бо Диддли, крайне влиятельную R’n’B-вокалистку Брэнди и, разумеется, Бритни Джин Спирс, родившуюся в Маккомбе в декабре 1981 года и выросшую рядом, через границу между Миссисипи и Луизианой, в еще более крохотном Кентвуде.

В том самом Кентвуде можно найти и музей Бритни — но, судя по рассказам журналистов, он больше напоминает не классическое выставочное пространство, а импровизированное святилище. Как и все связанное со Спирс, он практически целиком посвящен визуальным образам, связанным с карьерой певицы, — фото из рекламной кампании Pepsi, костюмам из ее лас-вегасского шоу и выступлений на премиях MTV, множеству стоп-кадров с мгновенно возникающими в памяти нарядами из клипов (красный комбинезон из Oops! I Did it Again, сюртук и цилиндр из Circus, розовое платье в пол из Work Bitch), обложкам журналов, включая кадры из той самой съемки Дэвида Лашапелля для материала Rolling Stone, которая частично проводилась в реальной спальне из детства Бритни (теперь эта спальня — сюрприз! — часть кентвудского музея).

Музей Бритни Спирс в Кентвуде, штат Луизиана / Getty Images

Фото слева: Kimpton group, владельцы отеля Onyx, промоутировали The Onyx Hotel Tour в 2004 году (и заодно свежеоткрывшийся отель) демонстрацией номера под названием The Britney Spears Foundation Room. Его оформила мать Бритни, Линн Спирс, по образу и подобию комнаты в их доме в Луизиане. Часть средств от продажи номера шла в фонд Бритни Спирс. Rick Friedman / Corbis / Getty Images

Но как же прямая речь — и вообще текстовая информация? Спирс на сцене уже двадцать с лишним лет, в открытом доступе можно найти сотни ее интервью — но при этом вряд ли вы обнаружите в них цитаты, которые были бы на слуху даже у вполне информированных поклонников поп-музыки (пожалуй, за исключением совершенно убийственной ранней цитаты, где Спирс, еще тинейджер, перечисляет все части своего тела, которыми она не до конца довольна). В середине двухтысячных, на пике массового неприятия Спирс как символа успеха тин-попа, в прессе это объяснялось просто: ей, мол, просто нечего сказать, она продукт конвейерного производства. Наверное, апогеем этого — как давно уже стало понятно, сексистского и классистского — подхода стала реакция на вышедшее в 2005 году реалити-шоу Britney & Kevin: Chaotic, рассказывавшее про отношения Спирс с ее тогдашним мужем и отцом двух ее детей Кевином Федерлайном: реалити-шоу называли карьерным самоубийством, а саму Спирс обвиняли в излишней эмоциональности и неумении говорить (стоит напомнить о том, что примерно в это время любая молодая звезда, которая вела себя так, как ей хочется, подвергалась полной обструкции со стороны таблоидов и нового поколения селебрити-блогов — наверное, самыми яркими примерами здесь остаются Линдси Лохан и Эми Уайнхаус). К чему это привело в итоге, напоминать не очень хочется: к сожалению, кадры с обритой головой Бритни по-прежнему используются для иллюстрации понятия «нервный срыв» — обычно без дополнительного контекста и скорее в формате «вот оно как бывает», а не в качестве примера того, как машина шоу-бизнеса не заботится о психическом здоровье своих работников, даже самых звездных.

Выступление на MTV Video Music Awards, 2016. Brian Ach / WireImage / Getty Images

С тех пор репрезентация Бритни в медиа заметно изменилась, как и ее подача себя в интервью. Еще давно она вроде бы помирилась с блогером Перезом Хилтоном, активно на нее нападавшим (он даже присутствовал на видео в туре Circus). Она не проявляет сильных эмоций (если только речь не идет о смешных выражениях лица, которые могут пойти на мемы — это то, чем больше всего запомнилось ее появление в жюри конкурса The X Factor), она всегда мила и добродушна — и она очень, очень тщательно подбирает слова. Посмотрите доступное на ютьюбе интервью Бритни 2016 года с Джонатаном Россом, как всегда, сколь располагающим, столь и саркастичным: когда речь заходит о том, что может повредить ее имиджу (неправильные вечеринки, наркотики, недостаточная работоспособность, непредсказуемость), глаза певицы округляются и она будто начинает зачитывать пресс-релиз о собственной идеальной жизни. Было бы ошибкой считать, что такой кураторский подход к репрезентации себя был для Спирс чем-то новым, — в конце концов, ее путь в большом шоу-бизнесе начался с передачи The Mickey Mouse Club, а уж вряд ли кто-то может сравниться с корпорацией «Дисней» по масштабам контроля за поведением собственных звезд. Более того, версия Бритни последней пятилетки — спокойная взрослая мать, хорошо осознающая собственную сексуальность и масштабы влиятельности своей музыки, — на самом деле гораздо менее противоречива, чем то, как певицу пытались представлять на ее первых трех альбомах.



Состав жюри второго сезона X-фактор, 2012 год. FOX Image Collection / Getty Images

Сейчас это сложно представить, но, несмотря на то, что на момент выхода сингла «...Baby One More Time» Макс Мартин уже написал несколько вечнозеленых хитов для Backstreet Boys и ’N Sync, весь этот тин-поп оставался для североамериканского рынка слишком европейским, недостаточно своим. Бритни не стала здесь первой ласточкой, но именно ее трек прорвал плотину, сделал это звучание не только возможным, но на какое-то время чуть ли не единственно возможным. (Кстати говоря, как становится понятно на расстоянии, такая история повторялась с ней не раз: окончательное покорение радиоволн треками, спродюсированными The Neptunes, спровоцировано I’m a Slave 4 U; помимо прочего Toxic закрепила моду на струнные сэмплы из болливудских саундтреков; «3», поднявшись на первое место чарта «Билборд», дополнительно легитимизировала электропоп имени Леди Гаги.) Несмотря на то что подобный подход быстро стал общим местом (см. Мэнди Мур, Кристина Агилера, Джессика Симпсон, даже стремительно переформатированная Лиэнн Раймс), ни в ком двойственность тин-попа не отражалась так ярко, как в Спирс: образ «хорошей девочки с Юга» певице необходимо было сочетать с подростковой гиперсексуальностью; намекать на интерес к сексу, но всячески показывать, что самого секса в ее жизни нет; обладать фигурой, доступной лишь в результате многочасовых тренировок, но сохранять теплоту девушки-по-соседству; номинально говорить про сестринство (см. фильм Crossroads с Бритни в главной роли, сюжет которого крутится вокруг роуд-трипа, заставившего школьных подруг по-новому ценить друг друга, свои особенности и проблемы), но неочевидным образом подчеркивать, что она-то такая одна. Разумеется, в поисках идеальной подростковой поп-звезды североамериканские лейблы ориентировались в первую очередь на Spice Girls, но если Мел Би, Мел Си, Джерри, Виктории и Эмме позволено было писать свои собственные песни, одеваться в своем собственном стиле и петь про контрацептивы и минет (пусть завуалированно), то Бритни доставались светлые «девственные» одежды и кампании по популяризации молока — параллельно с фотосессиями в белье. Буквально: I’m not a girl/Not yet a woman — что это, как не лишение субъектности? Хочется надеяться, что мы узнаем о том, каково это было, от самой Бритни, а пока что можно прочитать Open Book — обласканную критикой хитовую автобиографию вышеупомянутой Симпсон, где много внимания уделяется контролю лейбла и бодишеймингу со всех сторон.

Джессика Симпсон (как и, например, Пэрис Хилтон) — один из самых ярких примеров реконтекстуализации звезд нулевых как жертв таблоидов и папарацци, а также специфического подхода реалити-шоу к монтажу, акцентировавшему нелепости и ошибки. То же, разумеется, случилось и со Спирс: ее любят не только непосредственные наследницы (Кеша написала для Бритни одну из лучших своих песен — Till the World Ends; в любви к музыке Спирс признаются королевы независимого попа Чарли XCX и Рина Саваяма), но и молодые продюсеры вроде Кэшмира Кэта, и вообще творческие люди из самых разных уголков шоу-бизнеса — не зря в ключевой момент «Девушки, подающей надежды», трагикомедии о женской мести, снятой британским режиссером Эмералд Феннел, начинает играть оркестровая аранжировка Toxic. Бритни теперь еще воспринимают и как бизнесвумен: здесь и очень успешная резиденция в Лас-Вегасе, и ее линейка парфюмерии, и тщательно курируемый аккаунт в инстаграме. Наверное, менеджмент, родители Спирс и заслуженно огребающий в соцсетях экс-бойфренд Спирс Джастин Тимберлейк (в недавней документалке The New York Times ему припомнили и то, как он без ее согласия разглашал детали их сексуальной жизни, и завуалированное обвинение в измене из клипа Cry Me a River) были бы спокойны, если бы для Бритни реконтекстуализация на этом бы и завершилась: можно еще много лет ездить в прощальные туры, изредка выпускать синглы дуэтом с молодыми обожателями, продавать сопутствующие товары и образ счастливой семьи в соцсетях.

Бритни с куклой, выполненной по ее образу и подобию, от компании Play Along Toys. Getty Images

Однако Бритни решила сделать то, чего не делала очень давно, — говорить, не сдерживаясь. Если в конце нулевых мы дружно иронизировали над роликом Leave Britney Alone, где фанат артистки Крис Крокер крайне эмоционально обвиняет таблоиды в давлении на Бритни, а пять лет назад осуждали конспирологию и парасоциальные тенденции, связанные с хештегом #FreeBritney, то сейчас выясняется, что все эти годы мы наблюдаем то, как человека ущемляют почти во всех неотъемлемых правах: на свободу распоряжения финансами, на свободу трудоустройства, на свободу перемещения и, что уж совсем невообразимо, на свободу распоряжаться собственным телом и здоровьем (Бритни не только не дают выйти замуж, ей запрещают отказываться от контрацептивов) — исключительно ради получения все большей и большей прибыли. Не хочется рекомендовать никому читать полную расшифровку разговора певицы с судьей о том, как с ней обращается менеджмент: это именно что хаотичная, неконтролируемая, тяжелая для восприятия, отчасти сомнительная речь (Бритни говорит, что Бог помогает ей лучше психотерапевтов, и зачем-то поругивает Майли Сайрус) — но оттого она и бесконечно живая. У Бритни наконец есть для нас цитаты — как минимум эта запомнится надолго:

«Я заслуживаю права на свою собственную жизнь. Я работаю всю свою жизнь. Я заслужила перерыв на два-три года — чтобы делать то, что мне хочется делать. Но я чувствую, что на меня давят. И мне действительно просто открыться вам и говорить про все это с вами сегодня. Но мне искренне хочется не класть телефонную трубку, потому что когда я это сделаю, я начну слышать одно слово „нет“ — нет, нет, нет. И у меня тут же появляется ощущение того, что на меня нападают, что меня обижают, — и я ощущаю себя покинутой и одинокой. А я устала чувствовать себя одинокой. Я заслуживаю тех же прав, что любой человек: завести ребенка, семью, все эти вещи — и многое другое».

— Бритни Спирс.

Выпуск Вечернего шоу с Джеем Лено на NBC. NBCUniversal / Getty Images

Концерт в Торонто, Канада. Andrew Stawicki / Toronto Star / Getty Images

Destiny’s Child, Бритни Спирс, Ленни Кравиц, Кристина Агилера, Дженнифер Лопес, N’Sync и другие артисты позируют Дэвиду Лашапелю. Scott Gries / ImageDirect / Getty Images

Бритни Спирс после знаменитой выходки с зонтиком (певица разбила им окно машины папарацци у дома кевина Федерлайна), 2007 год. Maciel / BACKGRID / Legion-Media

Особняк за $3 миллиона, который 19-летняя Бритни построила для себя и родителей в 2000-м году. Newsmakers / Getty Images

Бритни Спирс и Кристина Агилера на премии MTV Video Music Awards 2000 год. Getty Images

Поцелуй Бритни с Мадонной на MTV Video Music Awards, 2003 год.
Scott Gries / Getty Images

Проекция Бритни Спирс на здании Итонского колледжа, в котором учился принц Уилльям. Так мужской журнал FHM призывал принца проголосовать за певицу в рейтинге «100 самых сексуальных женщин по версии FHM». Andrew Stuart / PA Images / Getty Image

Активисты движения #FreeBritney протестуют в Гранд-Парке в Лос-Анджелесе во время очередных слушаний по делу об опекунстве над певицей 23 июня 2021 года. Rich Fury / Getty Images

Текст: Иван Сорокин

Дизайн и верстка: Анна Сбитнева

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}