Украинские поп-музыканты сегодня — дерзкие, смелые, другие. В Москве задаются вопросом: как это у них получается? Критики вывели шуточный термин «укрпоп». Универсальный тег, который емко описывает саму типологию феномена украинских артистов.

Укрпоп — это непатентованный саунд вроде берлинского техно или британского гэриджа. Скорее, сам подход к созданию музыки. Украинские артисты в погоне за самобытностью не боятся ступать на опасную территорию эксцентричности: их отличает романтичный флер авантюрной идеи — проникнуть внутрь системы и непременно подорвать ее изнутри. «Система» этому только рада. Конкурс «Новая волна» в Юрмале. Юный Иван Дорн на высоких каблуках под хаус-бит отплясывает на рояле, за которым сидит Раймонд Паулс. Маститые продюсеры живо аплодируют. Символично.

Принято считать, что раскованность и творческая свобода, за которую так любят новую поп-музыку из Украины, обусловлена близостью к Европе. Красивая история, но суть в другом. Украинскую и российскую поп-сцены разнит внутреннее устройство музыкальных индустрий.

В России вплоть до конца нулевых потенциал местных артистов сдерживала затянувшаяся гегемония влиятельных продюсерских центров. Мощная вертикаль, монополизирующая радио, СМИ и концертные площадки.

В Украине такой вертикали в принципе не существовало. Местные музыкальные каналы и радиостанции были вольны экспериментировать с форматом. В эфире вместо условной Софии Ротару — «Океан Эльзы», «Бумбокс», The Hardkiss.

В такой атмосфере росли те, чья музыка стала омолаживающей инъекцией для российских поп-чартов годами позже. MONATIK, Иван Дорн, «Время и Стекло», Артем Пивоваров, Quest Pistols и многие другие.

Главная особенность украинской сцены сегодня — исключительное влияние независимых лейблов. Для поп-музыки такое устройство — явление почти исключительное.

В 2016 году Иван Дорн запустил лейбл Masterskaya. Курс на экзотику, оригинальность, вау-эффект. В каталоге полсотни релизов и три артиста, с которыми Masterskaya работает комплексно: обладатель потрясающего соул-вокала Constantine, этно-рейв-дуэт YUKO и космические [О] — изящная электроника для гурманов.

Параллельным курсом идет «ровесник» «Мастерской" — лейбл Vidlik Records, основанный Натой Жижченко (ONUKA) и Женей Филатовым (The Maneken). Здесь реже появляются новые имена, но селекция предельно взвешенная: западного типа инди-фолк-группа The Elephants, мечтательная Jerry Heil и хип-хоп-вундеркинд WWWAAAVVVEEE. Свой лейбл есть и у Игоря Тарнапольского — продюсера победительницы «Евровидения» 2016 Джамалы — Enjoy Records. Последний заметный проект — поп-соул-исполнитель LAUD. Команда Enjoy водит дружбу с лейблом саунд-продюсера Вани Клименко — Rookodill’a. Здесь собраны адепты фанка, хип-хопа и соула. Стоит выделить группу «Сальто Назад» и будущую сенсацию украинской сцены «Алена Алена» — учитель начальных классов из городка под Киевом, читающая хип-хоп ничем не хуже Cardi B.

Особняком стоит Kruzheva Music загадочного Юрия Бардаша. Нашумевшие «Грибы», певица Луна, Quest Pistols — это лишь вершина айсберга. Присмотревшись, обнаруживаешь поп-дуэт «Бадминтон» с хитом «Зая» или панк-группу «Метель», от которой без ума все модные столичные подростки.

К новым реалиям сумел адаптироваться и ветеран поп-цеха Потап. Его империя Mozgi Entertainment — это целый ворох проектов с актуальным электронным саундом. Сам Потап читает Migos’образный хип-хоп с обсценной лексикой в новом проекте ПТП. Группа Mozgi под шипение дым-машин на-гора выдает убойный фестивальный EDM. А чартбрейкеры «Время и Стекло» иронично называют свой мини-альбом «Глубокий дом».

В таких условиях непросто приходится мейджор-лейблам, привыкшим к пассивному режиму работы, когда у двери очередь из послушных артистов. Warner Music ведет активную скаутскую деятельность в недрах украинской музыкальной сцены, и не без успеха. Из недавних украинских подписантов Warner можно выделить фрик-поп-дуэт Viu Viu, трио «Агонь» (первый состав Quest Pistols), дэнс-панк-сенсацию из Харькова «Пошлая Молли» и, наконец, проект Maruv & Boosin с мегахитом Drunk Groove.

Сегодня в Киеве тема номер один — спор о том, быть ли хип-хопу в Украине? Скриптонит, Oxxymiron, Pharaoh с легкостью собирают крупнейший концертный зал Stereoplaza, который не под силу заполнить многим актуальным локальным звездам. И это при том что в Украине запрещена социальная сеть VK — основной промоканал новых хип-хоп-артистов из России. Удивительная выходит история. Своего рода завершение полного цикла. Украинские артисты повлияли на новое поколение исполнителей из России, популярных сегодня среди молодежи в Украине. Что будет дальше? Как сказала бы Екатерина Андреева, «вновь покажет время». Мы скажем — будет что-нибудь интересное.

Сегодняшний Тбилиси сравнивают с Берлином 1990-х, а один из клубов города Bassiani — с немецким «Бергхайном». Портал Resident Advisor публикует лайнапы грузинских вечеринок и рассказывает о новых релизах местных музыкантов. Electronic Beats включает Тбилиси в список главных новых техно-точек мира наравне с Лиссабоном, Белградом и Варшавой.

Грузины так любят электронную музыку, что готовы защищать на митингах право на веселье. Спонтанный рейв на проспекте Руставели в мае этого года освещали в новостях как пример идеального мирного протеста. Тысячи молодых людей вышли на главную улицу города, чтобы танцевать, обниматься и настойчиво требовать одного: убрать руки от клубов и вечеринок. Поддержать протестующих вышло и старшее поколение. Причина проста — некорректное поведение спецслужб и задержания во время рейда в ночных клубах Bassiani и Cafe Gallery. «Было ощущение, что они пришли к нам домой и стали все переворачивать вверх дном, — объясняет Бико Бирбичадзе, известный грузинский промоутер и музыкальный агент. — Многие мировые диджеи отмечают, как тепло их встречают в Грузии. И вдруг в атмосферу всеобщей любви врываются люди в масках. Последний раз личные границы так нарушали в начале 2000-х, когда охрана в клубах не разрешала танцевать со стаканом в руке».

Первая волна электронных вечеринок накрыла Грузию в конце 2002 года и не отступала вплоть до 2008-го. В 2009-м появился фестиваль Tbilisi Open Air (он прошел вяло, и на следующий год проводить его уже не стали). Грузинский рейв переродился, когда в начале 2010-х открылись Cafe Gallery и Mtkvarze. Здесь не было строгой охраны, можно было танцевать даже на барной стойке. Свобода самовыражения стала главным принципом тбилисской ночной жизни второй волны. Тогда же вернулся и Tbilisi Open Air на озере Лиси, и появился самый популярный на сегодня фестиваль — 4GB. За последние два года его площадкой стал бывший Институт космических сооружений в Сагурамо, поселке недалеко от Тбилиси. Грузинское онлайн-издание об электронной музыке Electronauts несколько раз присуждало премию за «Лучший фестиваль электронной музыки» организаторам 4GB. «Могу сказать, что 4GB не уступает фестивалям, на которых я был в Португалии, Польше или Германии. Ни публикой, ни лайнапами, ни качеством звука, ни арт-программой", — считает режиссер Георгий Попиашвили.

В 2014 году на новый грузинский курорт Анаклия при поддержке Министерства по туризму переехал «КаZантип» — оставаться в Крыму уже не хотелось. Проект стал судьбоносным. На следующий год «КаZантип» в Анаклию не вернулся, но на том же месте родился GEM Fest. «Это были пять дней победы электронной музыки. Такого не ожидали ни гости, ни организаторы», — делится Бико Бирбичадзе. Но, видимо, менять фестивали как перчатки — судьба Анаклии. GEM Fest ушел, как и «КаZантип», и на его месте появился Echowaves, который собрал акул международной электронной сцены. И даже на их фоне грузинские музыканты выглядят более чем достойно. Вот несколько имен, которые стоит запомнить: Gacha Bakradze, Jorjick, Ника Мачаидзе (Nikakoi и Erast), Natalie Tusia Beridze, HVL. Многие из них выпускают релизы на грузинском лейбле Bassiani.

Bassiani — так назывался техно-клуб, открывшийся в 2015 году на территории бывших бассейнов стадиона «Динамо». Андерграундные СМИ почти сразу усматривали политические амбиции у совладельцев клуба Тато Гетии и Звиада Гелбахиани: тусоваться в Bassiani — значит выражать протест против гомофобии и строгой политики власти в отношении легких наркотиков. Bassianelebi, как их называют в Тбилиси, действительно устраивают гей-вечеринки Horoom Nights на малой сцене и под флагами движения «Белый шум» выступают за легализацию легких наркотиков. Впрочем, и Тато, и Звиад подчеркивают, что пока новые законы не приняты, на входе охрана проверяет каждого посетителя. Попасть в Bassiani не просто: гостей просят заполнять форму на сайте и регистрироваться через профиль в Facebook. Если профиль, по мнению организаторов, не соответствует «моральному облику тусовщика», его могут не пустить. «Мои друзья из Берлина мечтают попасть в Bassiani, как когда-то я мечтал оказаться в «Бергхайне», — шутит Попиашвили. На вопрос, чем вызван такой бум электронной музыки, ответа нет: то ли желание быть ближе к Европе, то ли врожденный музыкальный вкус. А может, электронная музыка стала символом новой жизни. «Представим среднестатистического молодого грузина, — пытается найти объяснение Попиашвили. — Он бывал в Европе, советское прошлое на него уже не давит. Мыслит он широко и веселиться умеет. И главное — в нем, как сжатая пружина, сидит протест. А электронная музыка — самая честная».

В ночном Тбилиси сейчас все собираются на pre-party в бары Success, Drama или Meoba (иногда еще в Blow), часам к 2−3 ночи перемещаются в привычные места силы — в Cafe Gallery и Mtkvarze, Bassiani и Khidi. Промоутеры используют заброшенные фабрики и опустевшие санатории для тусовок. Бико устраивает вечеринки по всей Грузии и уверяет, что будущее за Кутаиси и Черноморским побережьем. After-party грузины проводят дома. Этот формат пользуется самой большой популярностью и развивается семимильными шагами. Гостеприимство — не просто национальная черта.

Весной в Лондоне произошло нечто экстраординарное: в Вестминстере в сопровождении оркестра показали немой черно-белый документальный фильм о строительстве Туркестано-Сибирской магистрали. Удивительно, что снятый в 1929 году «Турксиб», гимн насильственного перехода кочевников к оседлости и утверждения советской власти на территории Семиречья, не так давно отреставрировали сами же британцы. Еще удивительнее, что идея вновь показать ленту, с которой началось центральноазиатское кино (как бы забавно ни звучало это словосочетание), принадлежала казахам.

Наргиз Шукенова — дочь кино-прокатчика и племянница самого известного солиста «А-Студио» (Батырхан и после смерти — национальный герой Казахстана). Это она дала вторую жизнь киноленте, снятой современником Дзиги Вертова Виктором Туриным, и придумала записать для фильма новый оригинальный саундтрек. «В Казахстане сформировалась так называемая second public («вторая публика». — Esquire) — люди, которые интересуются современной культурой, учат языки, — поясняет Наргиз. — Казахские фильмы мы показываем с субтитрами на русском, но никогда наоборот. Если местная девушка встречается с иностранцем, ей говорят: казахи так не делают. Мне хотелось зайти на территорию, которую принято называть «поиском идентичности». Для этого пришлось посмотреть, с чего все началось». С небольшой командой Наргиз несколько лет колесит по европейским кинофестивалям — там она ищет новое, иногда радикальное, и первой привозит в Алма-Ату. «Бердмен», «Зови меня своим именем», «Смерть Сталина», «Любовь 3D» — эти международные ленты она показала в рамках фестиваля Clique, который сама же и основала, задолго до того, как они приехали (или — в силу запретов — так и не приехали) в Россию. Ей 25.

Айсултану Сеитову — 21. Когда он родился, домашняя видеокамера уже перестала считаться предметом роскоши — ее начали использовать для заработка. Сеитов снял клипы для Noize MC, Басты и Ивана Дорна (последнее видео, из Уганды, собрало более 3,5 млн просмотров на YouTube) и для многих казахских артистов. Например, самый дорогой ролик в истории страны, на песню «Медина» местного рэпера Джа Калиба. Словом, Сеитов за последний год стал популярен в Казахстане не меньше, чем его тезка Айсултан Назарбаев, внук президента республики. Сейчас Айсултан Сеитов все чаще в Москве, снимает для Hype Production — студии, выпустившей «Лето» Кирилла Серебренникова. Часто летает в Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Свой продакшен у Айсултана в Алма-Ате — шесть режиссеров и два продюсера, почти все, как и он сам, — выпускники Нью-Йоркской академии кино NYFA: в нулевых по системе грантов туда многие уезжали учиться. Сейчас съемочный день Сеитова может стоить больше 3000 евро, и на разговоры остается все меньше времени. «Хочется снимать что- нибудь помасштабнее, с большими бюджетами, — признается Айсултан. — Мы оттого в Казахстане такие амбициозные, что нас стимулирует конкуренция — в старшем поколении все говорили: посмотри на соседа. Сейчас прорыв в Казахстане не только в видеопроизводстве — а вообще во всех творческих сферах».

Про музыканта по имени Галымжан Молдоназар в стране заговорили пять лет назад. Он сразу зазвучал так, как никто до него, в прямом смысле — исключительно казахские тексты он накладывает на мягкий, приглушенный синти- поп. Неудивительно, что и для своих видеоклипов он начал подбирать новый язык: сочные цвета дискотек и домашних вечеринок с налетом ностальгии по поздним 1980-м. Молдоназар собирает вокруг себя самородков — для него снимал и Айсултан, месяц назад у него вышел эпический, полностью отрисованный видеоклип на тему космоса, созданный юным Бекентаем Ажибековым. Бекентаю 23, в его портфолио — несколько короткометражек, залитых на YouTube. Стоит отметить, что все эти видеоклипы показывал музыкальный телеканал Gakku TV, который транслирует исключительно отечественный — казахский — контент. В эпоху когда, казалось бы, музыкальное телевидение умерло, Gakku TV конкурирует с двумя собратьями — Hit TV и Muzzone. Но молодой и дерзкий художник и режиссер Аян Исин (псевдоним aniports) недавно прыгнул и того выше и засветился на международных каналах: рэперы Wiz Khalifa и сам A$AP Rocky попросили его поработать с их клипами, причем последний просто написал ему в твиттер. ¦