Награды получают роли, а не актеры.

Я только что вернулся с дубляжа, в последний раз говорил от лица Северуса Снейпа. На экране было несколько флешбэков десятилетней давности с Дэниелом, Эммой и Рупертом. Им там по 12 лет. А пару дней назад я был в Нью-Йорке, смотрел, как Дэниел поет и танцует (к слову, великолепно) в бродвейском мюзикле. Кажется, вся наша жизнь пронеслась за несколько минут.

Люди издревле нуждались в хороших историях. Но история невозможна без талантливого рассказчика. Спасибо за истории, Джо.

Я не люблю общаться с большинством журналистов, потому что они стремятся уместить беседу в однополосную статью и заставляют все время что-то с чем-то сравнивать.

Проблема в том, что успех слишком часто прямо пропорционален изоляции. В Лос-Анджелесе он измеряется высотой стен вокруг вашего дома и высотой самого дома. Для меня это прижизненная смерть.

Я рад, что фильмы о Гарри Поттере побудили детей к чтению. Когда мне исполнится восемьдесят, эти дети и будут моей целевой аудиторией.

Самые трогательные слова в своей жизни я услышал, выйдя однажды со служебного выхода в театре. Меня встретила девушка лет семнадцати, дрожащая с головы до ног. А я только отыграл странноватую японскую пьесу, в которой танцевал танго на лестнице на фоне огромной проекции павлиньих перьев. Так вот, я спросил у девушки, в порядке ли она — подумал, может, больна или у нее паническая атака. «Да, все в порядке, — ответила она. — Просто я никогда раньше не была в театре и представить не могла, что в нем происходит такое». Я никогда не забуду этих слов. Каждый раз, когда вы думаете, что слабовато отыграли сегодняшний спектакль, помните, что в зале есть человек, для которого этот спектакль потрясающий, потому что первый в жизни.

Чем больше мы позволяем идиотам управлять нами, чем быстрее теряем контроль над собственными судьбами, тем чаще должны рассказывать друг другу истории о том, кто мы есть на самом деле и что может быть в жизни. Или не может быть? Где начинается фантазия? Это до сих пор меня волнует. Актеры — двигатели перемен.

Умнейший человек, который мне встречался? Пожалуй, женщина, с которой я живу. По крайней мере, тот факт, что она до сих пор со мной, доказывает это.

Честно говоря, я никогда не ожидал, что сделаю карьеру в кино. Это стало приятной неожиданностью. Я просто оказался в популярном бродвейском спектакле… Америка, как многие утверждают, говорит тебе «да» чаще, чем Британия. Вот и меня внезапно окружили люди, всегда говорящие «да».

Я был в жюри кинофестиваля в Марракеше, мы отсмотрели 15 фильмов за 10 дней. И практически единодушно наградили картину «Класс коррекции» 25-летнего российского режиссера (Ивана Твердовского. — Esquire). Правильно, когда у тебя есть кумиры среди признанных режиссеров, но все равно надо держать руку на пульсе и следить, что происходит здесь и сейчас. Даже в большей степени это относится к детям, осваивающим YouTube, — они снимают целые фильмы при помощи всего лишь одного девайса в руках.

Если бы в театре было позволено нажимать на две волшебные кнопки, при помощи первой я бы включал бегущую строку со своим текстом в конце зрительного зала, а вторая набрасывала бы на всех актеров футболки: «Вы можете мне верить, можете не верить, но сейчас я стараюсь изо всех сил».

Прелесть позднего старта карьеры в том, что ты думаешь: «Ну разве может быть что-то хуже этого?»

Уверен: живи Распутин сейчас, у него была бы, скорее всего, процветающая клиника на Харлей-стрит. То, что раньше считалось мистикой и чернухой, сейчас бы назвали экстрасенсорикой.

Настоящее искусство больше, чем человек, создавший его, и чем те, кто пытается постичь его. Знаете, я работал с Питером Бруком в Стратфорде над пьесой Шекспира «Антоний и Клеопатра». И он сказал тогда нам: «Неважно, хороши вы или плохи, вы никогда не станете лучше этой пьесы».

Во мне живет Достоевский, который считает, что я должен хоть немного быть Толстым.

Молодые люди — надеюсь, не все — перестают задавать вопросы, потому что они думают, что достаточно нажать на кнопку — и они получат все ответы. А потом они впадают в зависимость от кнопок. Меня пугают группы туристов в картинных галереях, которые смотрят не на картины вокруг, а в свои айфоны. Никто не задает вопросов. Как это преодолеть, не знаю.

Сейчас у тебя намного меньше времени на то, чтобы сделать карьеру. Я сижу в правлении Королевской академии драматического искусства (RADA), в которой учился. Каждый год 3000 молодых людей борются за 30 мест. Чтобы тебя приняли, нужен талант. Но мы живем в мире, где многое решает высота скул. После окончания театральной школы я много лет работал в маленьких театрах на периферии. Это был тяжелый, изнурительный путь наверх. Сегодня наши выпускники знают, что, имея правильную внешность, можно стать кинозвездой через неделю. Кино покрывает очень многие недостатки.

Я помню, как в первый раз летел первым классом. Или, что еще удивительнее, как я в первый раз садился в лимузин с тонированными стеклами, когда ехал на какую-то встречу. Стекла поднялись, и мир за ними исчез. Я нахожусь на очень низком уровне по сравнению с некоторыми гигантами кинобизнеса, всеобщими кумирами. Но вы правы: первоочередная задача первого класса в самолете и лимузина с тонированными стеклами — это на данном этапе карьеры оградить меня от мира. Создать дистанцию.

Мне бы хотелось, чтобы зрители больше внимания уделяли самой истории. Что касается ярлыков, то к ним я отношусь как к ютьюбу: предпочитаю не пользоваться.