Думаю, все мои самые сильные воспоминания в жизни связаны с мамой и папой. Мне безумно повезло, ведь они были просто потрясающими, веселыми людьми с удивительным пониманием того, что важно. Бывает, ловлю себя на мысли: «Черт побери! Как же хочется поделиться с мамой, интересно, что бы она на это сказала». Здорово быть ребенком таких ярких личностей.

Я не ровня своим родителям (ее отец был врачом, а мама суфражисткой. — Esquire). Они были настоящими реформаторами, выдающимися людьми, которые боролись за перемены к лучшему, и неважно для кого — для мужчин, женщин, черных, белых, больных, для всех. Они боролись со всеми недугами своего времени. А с чем боролась я? Лишь с регулировкой рождаемости, за легализацию абортов и за возможность иногда посмеяться в жизни.

Я была старшей из шести детей. Нас учили выражать себя и свое мнение до тех пор, пока нам это интересно и мы можем держать внимание аудитории. Если же наши речи занудны, а в комнате полно других интересных людей — ох, нам чертовски хорошо объяснили, что в этом случае рот следует держать на замке.

Не считаю себя красоткой и никогда не считала. Да, у меня есть некоторые положительные черты — например, симпатичная форма лица, но мои глаза скучные. Глаза — вот основа красоты.

Что значит быть хорошей актрисой? Я не знаю. И это не кокетство — надеюсь, вы меня понимаете? Или, может, все-таки кокетство. Да, думаю, я немного кривлю душой.

Мы живем во времена, когда разные мелочи раздуваются в нечто масштабное. Люди превратили диеты в целое серьезное дело. Я ни разу в жизни на диете не сидела. Еще люди придают огромное значение актерской игре — лично мне это никогда не казалось чем-то сложным.

Я любила Спенсера Трейси (актер, у него и Кэтрин были романтические отношения. — Esquire). Он, его интересы, его потребности — все это было для меня на первом месте. Мы ели то, что он любит. Жили так, как ему нравится. Если ему что-то приходилось не по душе, я это меняла.

Что меня привлекало в Спенсере? Тут одно слово сгодится — магия. Что привлекало Спенсера во мне? Я была милой и симпатичной и кормила его тем, что он любит. Чего еще можно желать?

Думаю, мне повезло родиться в правильное лично для меня время. Знаете, брюки вошли в моду, плоская подошва вошла в моду, появились «невыносимые» женщины, которые говорят, что думают. Я родилась в самый подходящий момент и умру не то чтобы слишком рано, понимаете? У меня так всегда — превосходный тайминг.

Юбки бесполезны и безнадежны. Всякий раз, когда я слышу от мужчины, что он предпочитает женщин в юбках, я говорю ему: «Просто примерь хотя бы одну. Иди и надень юбку».

Я очень много внимания уделяю своему гардеробу и костюмам. Я провожу на примерках больше времени, чем кто бы то ни было. Одежда — это внутренний голос, и он имеет значение.

Я прожила жизнь как мужчина, ведь у меня не было детей, а значит, и необходимости их воспитывать. И я знала, что могу об этом пожалеть. Однако мое решение не связывать себя домашней жизнью было осознанным. Я думала, что заскучаю, и мне хотелось приключений.

Мне никогда на ум не приходило, что можно иметь и карьеру, и семью. Все сразу иметь невозможно.

Феминистки готовы псам на растерзание отдать женщину, которая сидит дома и воспитывает детей. На мой взгляд, если ей такая жизнь нравится, пусть этим и занимается, пусть думает, что ее брачные обязанности — самая благородная работа на свете. У некоторых женщин талант растить детей, строить семейное счастье. А им навязывают мысли о том, что нужно срочно садиться за компьютер, а то не успеешь самореализоваться. Это очень грустно.


Что такого невероятно дерзкого я сделала в жизни, раз люди считают меня бунтаркой? Я носила брюки еще до того, как это стало модным, могла присесть на край тротуара, если устану. Я делала то, что хотела, что считала правильным (без вреда для окружающих, разумеется). Чего тут особенного?


Если вы не абсолютный придурок, вам всегда есть о чем сокрушаться. Иногда, когда езжу на море, я наблюдаю за птицами, которые летают парами, а я за рулем одна, и спрашиваю себя: «Разве я где-то ошиблась?» Но потом понимаю: это моя поляна, я ее засеяла, мне это и пожинать.

Ненавижу говорить о себе, это такая тоска.

Я без конца прокручиваю в голове слова своего отца: «Кейт, ты упряма, как слепая лошадь, тебе плевать на моду, ты полагаешься только на свои личные убеждения, а неважно, что говорят другие. Скорее всего, ты состаришься в одиночестве. Так вот, выдохни и поблагодари Господа за это. Потому что в финале, когда все уже будет сказано и сделано, у тебя останется чувство удовлетворения, что ты хотя бы одного человека сделала счастливым!»