Люди делятся на тех, у кого нет вообще никакого темпа, и на тех, у кого темп высокий.

Я же не как Алла Пугачева — пою все время, у меня куча своих дел. Я действующий ученый, профессор, я исполняю обязанности декана, заведую кафедрой, лабораторией, у меня несколько грантов. Это само по себе любого человека валит на землю.

Правила жизни Стивена Хокинга
Далее Правила жизни Стивена Хокинга
Правила жизни Януша Корчака
Далее Правила жизни Януша Корчака

Мне на днях кто-то написал: «Ты не представляешь, что творится в сети, я тебе сейчас пришлю». Я говорю: «Вот этого не надо». Там какие-то фанаты, какие-то дискуссии вокруг меня идут. Я вам клянусь, что я про это не знаю ничего. Думаю, именно из-за этого я еще в своем уме.

Мозг работает на максимальных оборотах именно потому, что ему нужно делать трудную работу. Трудная работа для мозга — это лекарство.

Если все усилия человеческой цивилизации будут направлены на то, чтобы человек из самолета управлял чайником у себя дома, то не стоило и стараться. Это миленькая шуточка, но если это все, что нам надо, беседы будут вестись с пылесосом.

Я не просто не веду никакой активности в интернете, я даже специально опубликовала там обращение: «Прошу иметь в виду, что я не создавала ничего, я даже не читала, что вы обо мне пишете».

Виртуальный мир становится все более реальным. Но что с этим делать? Человеку там хорошо. Потому что там можно всех поубивать, потом switch off, switch on (выключить, включить. — Esquire), и они опять все живые там бродят — красота!

Cогласитесь, в этом есть некоторый абсурд: электроны знают, что им делать, планеты знают, живые существа знают, как им есть, пить, как синтезировать хлорофилл. Все это они и так делают, без всякого сознания.

Вот у меня случайности все время происходят: книжки падают на меня. Сеченов недавно упал очень вовремя и на нужной (как потом выяснилось) странице открылся.

«Креативно» — плохое модное слово. Лучше использовать «нетривиально».

Мой коллега однажды сказал: «Я запросто могу воздействовать на твой мозг». Я ответила ему, снобистски глядя: «Ты? На мой мозг? Ты меня не смеши только, пожалуйста».

Не вижу смысла жизнь свою тратить на то, что мне неинтересно. Мне очень интересно было в Масленицу печь блины разного вида. Нисколько не менее интересно, чем исследовать сознание. Я вам клянусь!

Я обожаю рекламу, своим идиотизмом она мне просто доставляет наслаждение.

Мозг — это сети, пульсирующие сети. Там нет «мест», где отдельно работает что-то одно. Поэтому даже если бы мы нашли в мозгу зоны жертвенности, любви, совести, это нам никак не облегчило бы жизнь.

Я лучшие годы в дурдоме провела. Это правда. Психиатрическая больница N№3 имени Скворцова, а также Степанова. Через дефис. Как исследователь!

Мы не только биологические существа. С этим никто, кроме Фрейда, этого придурка, спорить не будет. Его Набоков, знаете, даже по имени не называл. Он писал «этот венский шарлатан».

Люди идут в церковь, как в стол заказов. А если вдруг заказ еще и не выполняют, они очень недовольны.

Вот у меня новая кофеварка. Я ее все-таки выброшу. Может, даже сегодня. Она требует от меня каких-то интеллектуальных усилий, которые я не хочу тратить на нее. Я хочу, чтобы было две кнопки. Ну, три: «капучино», «эспрессо» и «ристретто».

Сейчас все спятили… Ты кому-то говоришь: «Это чашка», а он тебе отвечает: «Нет, это туманность Андромеды». Как будет дальше диалог идти?

Если у меня будет выбор: пойти в музей современного искусства или в пинакотеку, я ни одной секунды не буду думать.

Я очень люблю океан.