Мне нельзя задавать только два вопроса: почему я ношу шарф и какая моя любимая картина.

Эрмитаж — это скит. Для большинства людей это место, куда можно уйти и где скрыться.

Правила жизни Стивена Хокинга
Далее Правила жизни Стивена Хокинга
Правила жизни Януша Корчака
Далее Правила жизни Януша Корчака

Мы очень церемонны. Наши выставки имеют имперский уклон не потому, что мы такие гордые. Мы просто должны это сохранять: царя нет, но многие традиции остались. Есть дом-царь. А мы не то чтобы его слуги, но помогаем распространять дух дома. Эрмитаж — это дворец, который потрясающим образом помнит себя. И все вокруг должно определяться дворцом, его стилем и вкусом.

Культура и политика взаимосвязаны. Только культура стоит над политикой. Когда все в политике рушится, культура остается мостом между людьми, который взрывают последним.

Без выставки в Версале никакой встречи Путина с Макроном бы не было. Новый президент Франции не стал бы проводить встречу без повода. Искусство, которое соединяет народы, всегда несет дипломатическую функцию. Кризисы преодолевались с помощью искусства. Вспомним советское время: сначала отправляли выставку, а потом восстанавливались отношения.

Когда стало понятно, что древней Пальмиры больше нет, я испытал гнев. Совершенно ясно, что памятники и сокровища можно было защитить.

Любая ближневосточная война напоминает крестовый поход. Известна история, как во время русско-турецкой войны Екатерина I собрала все драгоценности, дала взятку туркам, те открыли коридор, и русские вышли из окружения. Воевать можно только за памятники и их защищать.

Музей никогда не станет полностью виртуальным. Сейчас и без того полно всяких шапито, где зараз показывают все картины Ван Гога. Ничего плохого в этом нет, за исключением того, что такой формат не назовешь музеем, где есть энергия подлинной вещи.

Нам говорят: вот вы молодцы, обратились к современному искусству! Но ничего в этом нового нет. Императоры покупали современное им искусство. А первая выставка современного искусства проходила в Петрограде в 1918 году в Зимнем дворце. Разве сегодня мы можем находиться в стороне?

Мы должны не только угождать посетителям, но и знакомить их с чем-то новым. Когда мы поставили черепа и чучела Фабра в зале Снейдерса, то и на Снейдерса люди стали обращать внимание, хотя мимо него обычно быстро проходят.

Большого ажиотажа в связи с выставкой Яна Фабра не было. Посетителей стало чуть больше, но это было несравнимо с Серовым или Айвазовским, которые в разы увеличили посещаемость Третьяковской галереи. Задача заключалась в том, чтобы Фабра увидели те, кто на него не пришел бы никогда.

Доверие — это не демократия. Это знак силы.

В сложных условиях, как известно, поэты пишут хорошие стихи, художники — хорошие картины, а когда все свободно, то ни черта и не происходит.

Я вполне приемлю существующий режим. Мне хотелось бы не занимать никаких позиций, но иногда это нужно сделать и помочь. Для меня избираться в Госдуму в 2011 году было примерно тем же, что написать письмо патриарху про Исаакиевский собор. Есть ситуации, когда ты должен выйти из ряда и что-то сказать.

Было бы гораздо хуже, если бы никого не интересовало твое мнение.

Многие процессы, которые происходят в обществе и мире сегодня, объясняются одним выражением: Back in USSR. Название бит- ловской песни как нельзя кстати. Тем более что оно пародирует Back in USA Чака Берри. А мы здесь, в Петербурге, стараемся жить, как в песне Simon & Garfunkel Bridge over Troubled Water (Мост над бурными водами. — Esquire).

Петербург надо любить как минимум затем, чтобы он не утонул. Он очень легко разрушается. Город построен на болоте, у города есть пророчества, город ненавидят. Он в любой момент может уйти под воду.

У меня насыщенная разнообразная жизнь. Я живу во многих мирах и продолжаю быть востоковедом. Мне некогда жалеть о том, что что-то пошло не так. Разнообразие создает идеальность.

Музей — это мощный рычаг очищения. ≠