В Ву-Танге всегда царила настоящая диктатура, но я не жалею об этом.

Последнее время я только шахматами и занимаюсь.

Играть в шахматы меня научила та девчонка, с которой я потерял свою девственность. Так что это было неплохое знакомство во всех отношениях.

Правила жизни Честера Беннингтона
Далее Правила жизни Честера Беннингтона
Правила жизни Сергея Шнурова
Далее Правила жизни Сергея Шнурова

Шахматы — это игра жизни. Ты защищаешь слабого короля — себя. Хотя, повзрослев, я уже не уверен, что я король.

Один из моих самых любимых шахматистов — Бобби Фишер (десятый чемпион мира. — Esquire). Америка отняла у него все, но он не сумасшедший, каким его хотят выставить, он — гений. Когда Михаил Таль (советский шахматист, восьмой чемпион мира. — Esquire) обыграл его, Талю было 21 или 22, а Фишеру — 15 или 16. Таль был юн, но Фишер — просто младенец.

Больше всего я уважаю Фишера за то, что он никогда не боялся говорить об Америке то, что думал.

Нет больше СССР, нет коммунизма, но атомные бомбы, которыми мы тогда запаслись, почему-то все еще у нас.

Холодная война может снова начаться в любой момент. Посмотрите на Оливера Норта (бывший офицер морской пехоты США, которому в середине 1980-х было предъявлено официальное обвинение в незаконных поставках оружия Ирану. — Esquire). Разве не он продавал по всему свету наркотики, оружие и все это дерьмо для ведения партизанской войны? Его поймали, осудили, но что теперь? Каждый день этот ублюдок торчит в телевизоре со своими «Военными историями с Оливером Нортом». Но это же шоу, которое ведет военный преступник.

Когда сегодня ты смотришь «Звездные войны», ты понимаешь, что Марк Хэмилл (Люк Скайуокер. — Esquire) вовсе не великий актер. Но в детстве ты почему-то не замечал этого.

С девяти лет я ходил на 42-ю улицу, где по обеим сторонам торчали мелкие кинотеатры, гонявшие фильмы про кунг-фу. Все вокруг тогда нюхали всякое дерьмо, и ты приходил в зал смотреть какое-нибудь кино про единоборства, а чувак рядом с тобой нюхал клей, потому что это было так круто.

Брюс Ли вечен, потому что он не только великий гений кунг-фу, но и великий актер. Он один из тех людей, кого Коран называет малыми пророками, и он действительно пророк, потому что его мудрость до сих пор живет здесь, среди нас.

Истинное знание ты должен получить от учителя — как в кунг-фу. То, чему он научит тебя, ты не найдешь в книге.

Приобретаемое тобой знание — это форма молитвы.

Математика была для меня в детстве тем же, чем была религия. Потому что и религия, и математика утверждают, что могут объяснить весь мир.

Можно бесконечно говорить о теории струн, параллельных реальностях и множественности измерений, но один плюс один все равно будет равняться двум.

Мне наплевать, кто использует мою музыку. Какие-то армяне перепели мою Shame on a Nigga («Позор тебе, нигер». — Esquire). Понимаете, куча белых парней говорят: позор тебе, нигер. Но мне все равно. Если бы мне было не все равно, я бы запретил им. Но мне все равно.

Новое всегда пугает — даже того, кто это новое создает.

Я ничего не понимал о жизни до тех пор, пока не увидел, как рожает моя жена.

Многие неверно понимают любовь как секс, но секс — это не выражение любви. Посмотрите на нигеров, которые трахают в тюрьме смазанные вазелином носки.

Иногда я могу сказать то, что кто-то уже говорил до меня. Я ничего не знал о Николе Тесле, пока мне не рассказал о нем Джим Джармуш. Я просто говорил то же самое, что говорил Тесла, и Джармуш заметил это.

Я очень горжусь своими книгами и тем, что люди покупают их. Это трогает меня гораздо больше, чем люди, покупающие мою музыку. Я ожидал, что кто-то купит мою музыку, но я не ожидал, что кто-то будет покупать мои книги.

Люди всегда будут спорить о том, что написано в Библии.

Мне не нравится слово «хиппи».