Я непростой человек. Хотя бы потому, что мне, по большей части, на все насрать.

Мне не нужна чья-то помощь. Потому что, если я не смогу помочь себе сама, никто не сможет мне помочь.

Правила жизни Честера Беннингтона
Далее Правила жизни Честера Беннингтона
Правила жизни Сергея Шнурова
Далее Правила жизни Сергея Шнурова

Большинство людей моего возраста проводят кучу времени, размышляя о том, что они будут делать в следующие пять или десять лет. Так вот: то время, которое они проводят в этих размышлениях, я провожу за выпивкой.

В какой-то момент я слишком увязла в алкоголе. Ведь с бухлом все выглядит лучше. Типа: смотришь телевизор — бокал вина, готовишь ужин — бокал шампанского.

Я пишу только о тех вещах, которые происходили со мной. О вещах, которые я не могу просто так утопить в прошлом. Слава богу, я склонна к саморазрушению, так что темы для песен у меня найдутся всегда.

Я не религиозна. Хотя я знаю, что вера дает людям силу. Но я верю в судьбу и верю, что все происходит не просто так, а по какой-то причине. Впрочем, высшие силы для этого не обязательны.

Создавать музыку — это как отправиться на званый обед: ты должен действовать постепенно, а не набрасываться на все подряд.

Я не из тех, кто пытается урвать свои пятнадцать минут славы. Я просто музыкант, и я пытаюсь быть честной.

Я соглашусь с тем, что талантлива. Но — и это совершенно точно — я была рождена не для того, чтобы петь. Я была рождена для того, чтобы быть женой и матерью. И приглядывать за семьей.

Я не осуждаю случайный секс. Понимаю, нет ничего хорошего в том, что я одобряю измену. Но мне кажется, что это как покурить марихуаны — ничего серьезного. Ой, черт, вот я и прокололась!

Нет никакого смысла говорить что-то кроме правды.

Секс — это просто секс. Но не нужно подпускать к себе кого-то слишком близко.

Впервые я поцеловалась в 11 или в 12. Это был мальчик по имени Крис — грек по происхождению — и он сейчас гей.

В мире полно мужчин-натуралов, которые похожи на маленьких капризных шлюшек, и так же много геев, которые, типа, говорят тебе «давай, я понесу это» или «накинь мою куртку». И ты начинаешь думать: «И почему же они, черт возьми, любят парней».

Не стоит зарекаться. Я ненавижу себя, когда говорю что-то типа: «Я никогда не сделаю себе сиськи!» В жопу такие слова. Ведь, может быть, и придется сделать — когда стану старой и все такое.

Если меня накрасить слишком сильно, все закончится тем, что я просто стану похожа на чью-то тетю. А я хочу оставаться собой!

Я вообще-то не борец. Но если меня прижать к стенке, я любому проломлю голову.

Мне кажется, умение драться никак не зависит от того, насколько ты большой. Это зависит от того, насколько много в тебе сконцентрировалось ярости.

Вокруг очень много злых людей, и все потому, что у них нет друзей. Общение с людьми — с мамой, бабушкой, псом — это лучшее, что с тобой происходит в этой жизни. За вычетом туфель и сумок, конечно.

Татуировок никогда не бывает слишком много.

Женщины говорят друг с другом так же, как мужчины с мужчинами. Но женщины всегда обращают внимание на детали.

Если у инопланетян и есть что-то вроде чувства юмора, больше всего, наверное, их должно смешить то, как мы занимаемся сексом.

Самая большая ошибка, которую только могут сделать родители, — это зачать ребенка под плохую музыку.

Даже не могу поверить, что действительно получила все эти премии.

Контролировать безумие совсем несложно.