Я в школе хотел учиться на балалайке играть, но бросил на фиг — не получается.

Учились мы вдвоем с братом — у меня брат-близнец. Мы были лицо в лицо, и одеты всегда одинаково. В Карабановском училище он учился на электрика, а я на слесаря. Брат голубей держал, а я мотоциклами увлекался и для него в Москву за голубями ездил. Он гонял голубей, а я гонял на мотоцикле.

Правила жизни Руслана Чуканова
Далее Правила жизни Руслана Чуканова
Правила жизни Дмитрия Крючкова
Далее Правила жизни Дмитрия Крючкова

Тюрьмы не стоит бояться, но лучше туда не надо.

Сидел я шесть раз. В общей сложности где-то 15 лет — и все за кражи. А свою первую наколку я сделал в 1984 году в Александровском СИЗО. Мне было 18 лет. Я сперва ограбил магазин, и мне дали условного, а потом ограбил дом — и все, мне дали 5 лет.

Мои наколки уже ничего не значат. Они так, для красоты.

У нас с братом поначалу одинаковые наколки были: перстни, например, и на ноге. Опекал я его. В школе он иногда вместо меня отвечал — у него алгебра и геометрия хорошо шли. А я в изоляторе за него отсиживал. Мы близнецы, нас перепутать — делов-то.

Первые два срока мы с братом вместе сидели, соседние койки были. Близнецы вместе должны быть каждый день. Вместе всегда.

В тюрьме у каждого человека своя полочка. Если есть голова на плечах — курево и чай всегда достанешь. А если дурак, то и сиди.

Брат умер на зоне в 1996 году — в декабре, в пятницу тринадцатого. Его тогда в больничку положили, цирроз. А я как будто знал уже и угадывал все. Шел к этому почти два месяца, как-то себя подготавливал — морально, душевно — а он у меня на руках умер. Последнее, что сказал: «Была бы жива бабушка…» — и смотрел, как в свое лицо. Я сидел в палате и никого не пускал. Меня способом обмана вывели: сказали, что надо звонить сестре, а пока я звонил, его увезли в морг. Вот и все.

Не боюсь я смерти. Каждому свой час предназначен. Только не надо ее торопить.

Мечта у каждого есть. Жить без мечты? А зачем тогда жить? Сидят двое, один говорит: «У меня есть мечта». Второй: «Какая?» Тот отвечает: «Бросить пить». — «Ну так брось». А тот ему: «А как я жить-то буду без мечты?» Но этот анекдот не про меня.

В жизни главное не обманывать. Если что-то сказал или пообещал, то нельзя обманывать и надо постараться сделать. Или не надо обещать.

Кто прав, у того больше прав.

Дерусь я, если меня обзовут. А ежели кого другого обзовут, так он, может, того заслуживает.

Если я чего захочу, меня никто не удержит.

Не было у меня женщин. Была одна, но она умерла.

Мы с братом внешне одинаковые были, а внутри разные — он поспокойней, я пошустрее. По молодости вместе к девчонкам бегали. У него была Лена Смирнова, у меня — Лена Начинова. Его высокая, а у меня толстенькая.

Женщин понять я и не старался. Ты вот лучше загадку отгадай: что женщинам достается за деньги, а мужчинам — бесплатно? Только без хамства. Не знаешь? Губная помада.

Есть у меня собака — Байкал, помесь овчарки с лайкой. Злой такой, но меня любит. Собак не надо бояться, они это чувствуют.

Человек, как любое животное, ко всему привыкает.

С девяностого года фильмы одни и те же — на один и тот же лад. И новости одни и те же, только пересказывают по‑разному.

Последний раз я освободился 14 декабря 2011 года и так скажу: если там не побывать, то никогда этого не понять. В кино все преувеличено и накручено для ужаса.

Когда освобождаешься, смотришь: куда пойти, чем заняться и как бы опять не переступить эту черту. Но шесть раз я ее переступал, что-то меня подталкивало. Кто-то идет на это, думая, что будет безнаказанно, кто-то идет на авось. Но конец все равно придет.

Как дальше? Искать работу. Хочу идти-найти, но пока все занято и, видать, судьба такая. Вот сейчас не хожу, не ворую. Помогаю людям.

Лучшее для меня время — то, что с 2002 года было. Вышел с пятого срока и начал работать при женском монастыре. Три с половиной года там проработал. Строил приют, пекарню и резиденцию патриарха. Алексий, а потом и Кирилл к нам приезжали. Четыре года я вообще не пил. Там и покрестился, когда тридцать девять лет было. Но на церковные службы не ходил — не мое это.

Самая большая проблема нашей страны — отсутствие взаимопонимания.

Президенты наши? Меняем слагаемые, а сумма не меняется.

Москва — это город-сарай. Последний раз я там был в 1994 году, и то — проездом.

Наверное, я успокоился. Если я сказал: не загуляю, значит, не загуляю. У меня огород.

Есть у меня икона — святой Константин, ангел-хранитель мой. Мне ее дал в зоне один москвич, вместе со мной сидел. Эта икона была в Иерусалиме, ее прикладывали к Гробу Господню. Она у меня в комнате сейчас.

Свобода — это свобода. Когда ты бывал в тех местах, ты ценишь свободу как никто.

Я салат оливье люблю. Захочу — и не в праздник ем.