Я рано понял свое предназначение, лет в пять: на каждых десять евреев, бьющих себя кулаком в грудь, бог создал одного сумасшедшего еврея — чтобы смешить этих десятерых.

Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Далее Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Правила жизни Адама Драйвера
Далее Правила жизни Адама Драйвера

Я, наверное, самый безумный ветеран Второй мировой. Воевал в чине капрала в Северной Африке, а 20 лет спустя снял комедию «Весна для Гитлера». До сих пор получаю негодующие письма от еврейских бабушек: вы думаете поющий Гитлер — это смешно? Моя мама была еврейкой, и ее эти шуточки ни сколько не смущали. Что более удивительно: мой спектакль «Продюсеры» с тем же сюжетом два месяца с аншлагами шел в Израиле. Вот от чего у меня действительно пошла голова кругом: мой Гитлер говорил на иврите!

Комедия — это проверка мира на вшивость.

Страх перед смертью — главная зараза нашего времени. Чувство незащищенности ведет к религиозному фундаментализму. Когда я говорю «фундаментализм», я имею в виду и Иран, и Ближний Восток, и самый центр Америки. Чтобы не подцепить эту инфекцию, чтобы подавить в себе примитивизм, человеку сегодня нужна нешуточная смелость.

Война в Ираке — отличная тема для комедии. Почему американцы в Ираке? Никто этого так и не понял. Мы нашли в Ираке оружие массового поражения? Нет там его. Мы освободили иракцев от каких-то там цепей? Нет — теперь мы сами распихиваем их по тюрьмам. Это была бы черная комедия, и очень смешная, уверяю.

Политкорректность — враг хорошей шутки. Слава богу, я успел снять «Сверкающие седла» (комедия о расизме. — Esquire) — сейчас тебе уже никто не разрешит сказать «ниггер». Я тут увидел по телевизору комика Сашу Коэна, «казахского журналиста», — вот это класс! Мой любимый эпизод, когда он говорит конгрессменам: «У меня создалось такое впечатление, что вы — пидоры». Выводит их абсолютно из себя. Прекрасный безумец.

Над чем бы я никогда не стал смеяться — это над холокостом. «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи — это для меня чересчур. Я могу сколько угодно вставлять в сценарии слова вроде пидора и ниггера, но линчевание — этого вы в моем кино не увидите.

Джозеф Хеллер — тот парень, что написал «Уловку 22» — обожал Ильфа и Петрова и заставил меня прочесть «Золотого теленка». Я был в восторге. Спрашиваю: эти деятели еще что-нибудь издали? Тогда Хеллер мне дает «Двенадцать стульев». Я влюбился. Остап Бендер — это я. Прохвост. Любитель женщин. Ни морали, ни характера (Брукс снял фильм «Двенадцать стульев». — Esquire). Остап Бендер — это животное, которое есть в каждом из нас.

Как человек, в свое время изрядно попользовавшийся Гитлером, я спокойно могу представить бен Ладена на сцене.

Проблема с Джорджем Клуни и вообще с политическим кино в том, что, если делать фильм серьезно, получится чудовищная скукотень. Лучше снять политическую комедию, чтобы было над чем поржать. А уже потом, после фильма, можно посидеть и поразмышлять.

Гениальность — в простоте. Марк Твен, Джон Стейнбек — у них очень простой язык, одно слово идет за другим. Никаких теорий — просто истории о людях и их мечтах.

Я на самом деле — русский, моя настоящая фамилия — Каминский. Родители познакомились в Нью-Йорке еще детьми. Хотите услышать мой русский? — «Скока время?»