Моя жизнь — это футбол, "Спартак" и ничего лишнего.

Если бы в начале того лета (2016 года. — Esquire) мне сказали, что я стану тренировать русский «Спартак», я ни за что не поверил бы.

Как я стал тренером? Мне сказали, что «Спартак» ищет итальянского помощника для главного тренера, Дмитрия Аленичева. Они хотели, чтобы я поработал с обороной. Я приехал в Россию, но через месяц после этого «Спартак» вылетел из Лиги Европы, и тренера решили убрать. Меня спросили, не соглашусь ли я исполнять обязанности главного вместо Аленичева. «Это всего на пару матчей", — сказали они, и я снова согласился. Но потом у них возникли проблемы с выходом нового тренера, и меня попросили продолжить. Что я сделал? Я согласился! А почему нет? Это же вызов судьбы.

Каждый раз, когда тренер берется тренировать команду, он чувствует сильное давление — вне зависимости от обстоятельств. В моем случае это давление было даже выше обычного, ведь «Спартак» — это своего рода русский «Ювентус».

Готовы ли мои игроки выступать в лучших итальянских клубах? Пожалуй. Но имен я называть не стану, потому что они нужны мне здесь и сейчас.

Когда ты чувствуешь, что игроки высоко ценят тебя, ваши отношения становятся больше похожими на дружеские или даже семейные. А в этом, собственно, и кроется секрет успеха — в семейном единстве.

Моя команда — это мои воины.

Я считаю, что мы очень организованная команда. Мы всегда хотим играть до победного конца, даже если за эту победу придется драться до последних минут.

Нельзя выходить на поле с мыслью, что ты победитель.

Иногда от поражения 0:4 ты получаешь больше энергии, чем от победы с таким же счетом.

Водка — это не для меня. Я отмечаю победы белым вином.

Лучше один раз проиграть со счетом 0:3, чем три раза проиграть со счетом 0:1.

В футболе ошибаются все, даже арбитры. Но я давно понял, что надо с уважением относиться к тому, что происходит на поле и за его пределами.

Я прошел школу «Ювентуса», а значит, знаю, что такое футбольные традиции.

Еще совсем недавно каждый матч в России начинался для меня с поисков в Google Maps. Я хотел понять, куда именно мы летим.

У меня превосходные отношения с русской прессой. Я просто не понимаю, что обо мне пишут. Но я постепенно стараюсь учить язык.

Я понял, что изучение русского языка прежде всего требует терпения. Но я очень хочу научиться говорить хоть что-то!

Москва прекрасна всем, кроме одного: дорожного движения. Только в Москве тебе может понадобиться два часа, чтобы преодолеть восемь километров.

В Москве ты всегда знаешь, во сколько выходить, но никогда не знаешь, во сколько окажешься там, куда хотел прийти. После того как однажды мы застряли в пробке и были вынуждены спуститься в метро, я понял, что перед игрой надо заселяться в отель рядом со стадионом.

Тренерская работа практически не оставляет тебе свободного времени. Поэтому, что касается других команд, я все чаще замечаю, что смотрю не сами игры, а просто их результаты.

В нашей команде есть иностранцы, и для тренировок нам нужны переводчики. В разное время их было три: на русский, на английский и на испанский. В какой-то момент я осознал, что когда я говорю что-то, то сразу несколько переводчиков начинают синхронно переводить меня. Это напоминает заседание ООН.

Меня не смущает возраст игроков. В футбол играет человек, а не его паспорт.

Я никогда не был уверен, что справлюсь. Но я верю, что могу передать команде свою страсть к игре.

Мне кажется, что каков я в футболе, таков и в обычной жизни.

Страха у меня вообще-то не было и нет.