Я лев по знаку зодиака, лев — это большая и важная часть меня.

Я рос в Техасе, вотчине реднеков, и ходил c чешками в сумке и скрипкой под мышкой. Не могу сказать, что мне приходилось легко.

Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Далее Правила жизни Сергея Бодрова младшего
Правила жизни Адама Драйвера
Далее Правила жизни Адама Драйвера

Мой отец вырос на ранчо. Он был человеком земли, очень нежным и мягким, но его не стоило злить. У него была энергия южанина — если он на секунду переставал быть любезным и менял тон, надо было тут же спасаться бегством.

Отец научил меня тому, что по молодости воспринимаешь как клише, но со временем понимаешь, насколько это важно: честности, страстности, трудолюбию.

«Грязные танцы» прогремели не потому, что я там отлично двигал задницей, а потому что смешная еврейская девушка заполучила крутого парня — при этом она не была секси, но у нее было большое сердце.

Я хамелеон. Я могу быть сумасшедшим, скромным, злым, умником, невеждой, геем, мальчиком, девочкой. О боже, и женственность мне тоже свойственна.

Моя сестра Вики любила переодевать меня и называла «моей маленькой сестричкой Сюзи».

В Африке, на сьемках фильма «Копи царя Соломона», я подружился со слоном по имени Гарри. Я обращался с ним, как со своими лошадьми — с большой любовью и доверием. На пути домой я притормозил свой Land Rover и крикнул: «Гарри!» Он подошел ко мне, остановился у машины, засунул хобот внутрь и обнял меня — Гарри не хотел, чтобы я уезжал! Тут я уже стал серьезно думать, как устроить на своем ранчо заповедник для слонов.

Большинство актрис к тому моменту, когда они становятся кинозвездами, — это злобные женщины с плохим характером.

У незнаек бесконечный потенциал для роста, а у всезнаек его просто нет.

Я испробовал все: сходил и к тому психоаналитику, и к этому и понял, что в девяноста восьми процентах из ста они просто зачитывают тебе учебник.

Однажды я поехал за чем-то в скобяную лавку, увидел, что кто-то вышел из соседней машины и последовал за чуваком в магазин, как зомби, понятия не имея, кто это. Тут между нами встал большой индеец, и я понял, что хожу по пятам за Марлоном Брандо, как типичный фанат. Я зачем-то сказал: «Я только что закончил работать с Фрэнсисом Фордом Копполой, — и тут же подумал: — Что ты делаешь, идиот! Он же судится с Фрэнсисом!» Я продолжал за ним ходить и что-то бубнить, и мне казалось, будто я пришел к психотерапевту на прием — он просто меня слушал. Наконец я замолчал и сказал: «Простите, мне ужасно стыдно за это все». А он наконец обернулся и сказал: «Эй, сынок, я вижу что-то в твоих глазах, не теряй это, верь в себя». И я это на всю жизнь запомнил, даже в самые плохие времена думал: «Марлон Брандо увидел что-то в моих глазах!»

Мне нравится думать, что у меня много ангелов-хранителей, которые болтают ножками, сидя у меня на плече, один из них — мой отец.

Когда у моей жены случился выкидыш, какие-то паршивые журналисты про это прознали, и на следующий же день, когда я выступал на церемонии «Грэмми», меня спросили: «Итак, Патрик, что вы чувствуете по поводу того, что вчера умер ваш ребенок?» Если б я мог в тот момент добраться до них, меня бы упекли в тюрьму до конца жизни.

Неправильно, что кому-то платят деньги за то, что они причиняют боль другим.

Если ты по-настоящему кого-то любишь, а потом умираешь, ты забираешь эту любовь с собой, потому что это в общем-то все, что ты можешь взять.

Женщины все хотят, чтобы мужчины были более чувствительными, а потом они идут и пишут песни «Куда делись все ковбои?».

В какой-то момент я понял, что танец спасает меня от депрессии. Когда танцуешь, все кажется не таким уж плохим.

У меня есть три простых барных правила. Номер один — не нужно недооценивать своего оппонента, ожидай неожиданного. Два — решай проблемы на улице, не начинай ничего выяснять в баре. Три — будь милым.

Я хочу продержаться до тех пор, пока не изобретут лекарство от рака.

Как ты учишь себя оптимистично смотреть в будущее, когда статистика упрямо твердит, что ты уже мертвец? Ты идешь работать.

Чего я точно не собираюсь делать, так это преследовать жизнь изо всех сил. Если этому посвящать все время, точно не выживешь.

Я не боюсь смерти, я просто еду домой.